— Как я сюда попал, — это долгая история, как-нибудь потом, если встретимся, расскажу. У вас с большевиками свои счеты, у меня — свои. Потому-то я и здесь, а не в Совдепии.
— И давно вы, уважаемый, оттуда вырвались? — Марчел позабыл о своем стакане, который уже доверху наполнил Думитру.
— Не очень… Я ведь из Одессы, — без видимой связи добавил он. — Вот оттуда давно пришлось уехать. Одесса… Что с ней сделали большевики! Это же надо, Приморский бульвар назвать именем какого-то большевика Фельдмана. Папа, вечная ему память, слава богу, не дожил до такого позора.
— Так вы, значит, из Одессы? — оживился Марчел. — А я думал тираспольский, сосед наш.
— Нет, мы потомственные одесситы. Когда отца взяли в ЧК, подался в Тирасполь… Поближе к границе.
— А здесь, уважаемый, каким образом оказались? — допытывался Марчел.
— Я, кажется, уже говорил: это история длинная, сейчас не время… Давайте выпьем.
Фаркаши подозвал официанта, потребовал самого лучшего вина. Официант стремглав кинулся выполнять дорогой заказ: такое вино здесь спрашивали не часто. Фаркаши поднял свой бокал и прочувствованно сказал:
— За свободную Одессу!
— За свободную Молдавию! — поддержал его Марчел.
Пришло время расходиться, и Думитру достал деньги, чтобы расплатиться, однако Фаркаши заплатил по счету сам. Марчел, узнав, что Фаркаши остановился в гостинице, вызвался проводить, говоря, что время позднее, гость здесь человек новый, а ночью всякое может случиться. Фаркаши не возражал, и они зашагали по ночным улицам. По дороге Марчел завел разговор об Одессе.
— Чудесный город, — произнес он мечтательно.
— Да, — откликнулся Фаркаши. — Приходилось там бывать?
— Было дело, — пробормотал Марчел. — А вы, Георгий Петрович, — он впервые назвал Фаркаши по имени и отчеству, — вижу, очень скучаете по родному городу. Я не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь.
— Наверное, и родственники, друзья там остались? — вопрос прозвучал как бы между прочим.
Фаркаши понял, что вопрос этот задан неспроста; больше того, он давно ожидал его и обдумал ответ, как и вообще всю линию своего поведения. Сообщение из Центра, и то, что он узнал от Думитру и Николая, свидетельствовали о связи Марчела с сигуранцей, где ему была отведена роль провокатора, однако через него можно было выйти на тех, кто стоял за его спиной. Марчел клюнул, как говорится, на «живца» и шел в расставленные сети. Фаркаши понимал: Марчел проявляет к нему интерес отнюдь не ради простого любопытства. Сын крупного коммерсанта, сгинувшего в подвалах Чека, ненавидящий большевиков да еще имеющий родственников и друзей в Одессе, — такой человек в глазах Марчела представлял большую ценность для хозяев.
— Не всех же чекисты забрали. Двоюродный брат в порту служит. Ну и друзья! Конечно, немного, зато верные люди. Когда из Одессы уходил, очень мне помогли.
Он почти физически ощущал, как напряженно прислушивается, запоминает каждое слово Марчел.
Возле гостиницы Фаркаши протянул руку, чтобы попрощаться. Марчел с преувеличенной горячностью пожал ее и сказал:
— Вы мне очень нравитесь, Георгий Петрович. Надеюсь, мы еще встретимся.
— Все может быть. Только не в Тигине. Я завтра уезжаю в Кишинев. Время — деньги, как говорят американцы. Я же коммерсант. В Кишиневе меня можно найти в гостинице «Лондонская».
— Однако… — Многозначительно произнес Марчел. — Бедный беженец из России — и такая шикарная гостиница.
— Кто вам сказал, что я бедный? — в свою очередь удивился Фаркаши. Мой отец был очень предусмотрительным человеком. Еще до войны обратил все наличные деньги в драгоценности. Мне кое-что удалось унести с собой. Хватило, чтобы открыть маленькое дело в Чехословакии. У нас там были деловые связи. Вот они и пригодились. В гостинице у портье спросите, в каком номере остановился господин Мачек.
— Мачек? — переспросил Марчел. — Кажется, это чешская фамилия.
— Да, чешская. А что, собственно, вас удивляет?
— Ничего не удивляет, господин Мачек, — подчеркнуто четко произнес его фамилию. — Надеюсь, мы еще встретимся.
— И я тоже, — в тон ему ответил Фаркаши.
«Центру. Для дальнейшей работы необходима легенда: мой отец, крупный одесский коммерсант или банкир, арестован сравнительно недавно за экономический саботаж, спекуляцию, валютой, незаконное хранение золота или что-то в этом роде, особого значения не имеет. Его сын, примерно моего возраста, после ареста отца скрылся из Одессы, лучше всего за кордон. Нужны также адреса нескольких явок в Одессе, возможна проверка агентами с этой стороны. Прошу подготовить нужные материалы по возможности оперативно и передать через курьера. Тараф».
