Шесть человек сближались подчеркнуто неспешно. Скоро Брукс смог рассмотреть ехавшего во главе парламентеров офицера. В парадной пехотной форме, при орденах и в треуголке с пышным плюмажем, подчеркивающей немалый чин, он держался с некоторым высокомерием, как полагается человеку непростому, занимающему высокий пост.
Брукс мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность. Вряд ли русский вельможа путешествовал по прерии с небольшим отрядом. Нет, если такие пускаются в путь, то во главе большой и хорошо вооруженной экспедиции. За его спиной как бы не полк, не считая бесчисленных казаков. А то и бригада.
– Полномочный посланник Наместника Русской Америки полковник Муравьев, – представился русский, когда всадники остановились друг напротив друга.
Говорил он на французском. Впрочем, в таких пределах язык понять было вполне возможно даже без переводчика.
– Майор Брукс. Начальник экспедиции Североамериканских Штатов, – Брукс предпочел родной язык.
Он искренне не понимал, почему должен представляться на каком-то другом, заведомо варварском наречии.
Но русский продемонстрировал бескультурье и на английский переходить не пожелал. Хорошо хоть, второй офицер взял на себя услуги переводчика.
– У меня к вам претензии, господин майор, – Муравьев старательно изображал высокомерие. Он неплохо разбирался в людях и был уверен – другого тона Брукс просто не поймет. – Насколько знаю, ваш отряд напал на селение арапахо. Погибло много народа. В их числе – женщины и дети. Но, согласно недавно заключенному договору, индейцы арапахо являются союзниками России и пользуются покровительством нашего Императора. Надеюсь, вы понимаете, что сие означает?
– Какого договора? – не понял Брукс.
– Вожди племени и Наместник Русской Америки подписали договор о дружбе, в котором ясно и недвусмысленно указываются взаимные союзные обязательства в случае нападения на кого-нибудь третьей стороны, – нарочито скучающе поведал Николай Николаевич. – Поэтому любые военный действия против арапахо трактуются как военные действия против Российской Империи и будут отражаться всей мощью нашего оружия.
Челюсть майора отвисла от изумления. Едва не впервые в жизни он не знал, что сказать. Вернее, сказать хотелось весьма многое, просто на переговорах такие слова были явно недопустимы. Более того – могли быть чреваты самыми непредсказуемыми последствиями. Полковник – значит, все-таки полк. Но какие сволочи!
– На основании вышеизложенного я требую объяснений, – все тем же скучающим тоном продолжил после паузы Муравьев. – На каком основании вы совершили нападение?
Брукс хотя бы отчасти справился с удивлением. Да, он влип. Конгресс и президент позорно прошляпили нарочитый демарш индейцев. Однако становиться козлом отпущения майор не пожелал. За его спиной стояло могучее государство, а против были какие-то варвары.
– Индейцы арапахо уничтожили мирное поселение наших граждан. Между прочим, на землях, перешедших к людям тоже на основании договора с коварными аборигенами. И вдруг в один день все они были безжалостно вырезаны без какого-либо повода с их стороны. Или вы считаете, будто подобное можно спускать с рук?
Муравьев с некоторым трудом сохранил бесстрастное выражение на лице.
Значит, Соколов был прав. Пока не столь важно, что послужило причиной нападения новых союзников, но в самом факте сомневаться оснований не было. Тем не менее бумаги были подписаны, и отступать от буквы договора полковник не имел никакого права.
Хотя, зная нравы соседей, еще вопрос: были ли арапахо кровожадными дикарями или же поселенцы сами спровоцировали случившееся? Они же привыкли везде вести себя как хозяева. И уж подавно в грош не ценят местные племена.
– Я выясню данный вопрос, – пообещал Муравьев. – Но разбирательство случившегося – прерогатива дипломатов. Единственное, что могу сделать лично я – отпустить ваш отряд подобру-поздорову. Без права возвращения на союзную территорию.
Вообще-то без крайней нужды нападать Николай Николаевич не собирался. Но так фраза звучала намного солиднее.
– Да? – процедил Брукс.
Он уже стал обретать обычную спесь, и лишь остатки осторожности не позволяли высказать все, что он думает.
– В противном случае я имею честь атаковать вас, – докончил Муравьев. – Согласно союзному долгу. Выбор за вами, майор. Или вы уходите, и я гарантирую вам беспрепятственное возвращение, или… Срок вам – два часа. Честь имею!
И, не тратя больше слов, полковник развернул коня.
Слова хотелось сказать другим людям. Тем, кто стал новыми союзниками.
– Кум, а кум! Как ты розумешь – чи фельдъегерь скачет, чи ни?
Дорога, тянувшаяся на самом горизонте, пылила. Кто-то сломя голову мчал в сторону недалекого Сан-Антонио.
– Бис его знает, – равнодушно отозвался Мыкола. – Може, и фельдъегерь. А може, и просто якыйсь торопыга. Из тех, кому не сидится вдома.
