Официальная часть на этом закончилась. Наши хозяева, забыв о нас, занялись обсуждением маршрута поездки. Оказалось, что почти все, сидевшие за столом, вовсе не чиновники, а владельцы или представители тех самых рыбозаводов, которые нам предстояло посетить, то есть мы все это время сидели за одним столом с самыми настоящими акулами империализма и сами этого не заметили. В конце концов нас отправили обедать, а когда мы вернулись, на столе лежал четкий план действий, расписанный буквально по минутам. За семь дней нам предстояло посетить двенадцать рыбозаводов по всей стране. Их владельцы обеспечивали все переезды, передавая нас из рук в руки как по эстафете. Все было продумано четко и соответствовало нашим пожеланиям.
Началась поездка по стране, и мы сразу поняли, что допустили принципиальную ошибку, пойдя на то, чтобы осмотреть как можно больше предприятий. Мы все время были в дороге и на ознакомление с производством имели совсем немного времени. Однако кое-что полезное мы для себя все же выяснили. Прежде всего, стало ясно, что ничего принципиально нового для нас на этих заводах не делалось, то есть, в своих рассуждениях мы были на правильном пути. А второе, не имевшее непосредственного отношения к нашим делам, просто поразило. Дело в том, что большинство из увиденных нами рыбозаводов занималось только разведением мальков, которых никому не продавали, а просто выпускали в верховьях рек. Оказалось, что платит за это государство из своего бюджета, пополняемого, в том числе, и налогами, которые платят рыбаки. Откорм же рыбы на заводах ведется только в научно-экспериментальных целях. Ее себестоимость ниже, чем выловленной, но продаже она не подлежит, так как это может подорвать благосостояние большой социальной группы населения – рыбаков, которые традиционно с незапамятных времен заняты этим промыслом. Когда же я в лоб задал вопрос о том, зачем вообще они строят и эксплуатируют рыбозаводы, мне очень серьезно и толково разъяснили: «Мальков разводят в крупных масштабах с тем, чтобы в реках было много рыбы, а то, что она уходит в моря и достается там не только шведам, так это не беда. Рыба нужна всем. Но при нынешних темпах роста лова скоро, лет через пятьдесят, рыбы в морях и реках может стать недостаточно. Вот тогда заводской откорм и будет использован».
Вот тебе и капитализм. Может у них и Госплан есть? Но Госплана здесь не было, а было какое-то устоявшееся равновесие, которое никто не спешил нарушить, а наоборот, бережно сохранял. Нам бы такую стабильность. Вот сменится у нас очередной генеральный секретарь или, скажем, председатель КГБ. Куда ветер подует – один Бог знает или черт. Они ведь даже помыслить не могут, что вся наша затея связана не с тем, чтобы рыбы у нас в стране стало больше, а лишь, чтобы были дополнительные средства для финансирования внешних операций КГБ. Но мысли эти следовало держать при себе и понимать при этом, что о такой долговременной стабильности нам и мечтать не следует.
Хозяева вели себя очень радушно. Они наперебой кормили и поили нас, предоставляли бесплатный ночлег в маленьких и уютных домиках при заводах и категорически отказывались брать с нас деньги. Все это выглядело очень искренне и естественно и никак не походило на какие-либо козни или происки. Да и с провокациями было как-то слабовато. В последний день визита шведы устроили небольшой банкет в нашу честь. В маленьком зале деревенского ресторанчика собралось много народа. Большинство из них не имели никакого отношения к делу, но усердно поднимали рюмки за наше здоровье и стремились вручить нам какие-нибудь местные сувениры. Даже Андрей и Виктор, уж на что подкованные товарищи, и те согласились с нами, что все это делалось совершенно искренне и без всякого злого умысла. Как могли, мы поблагодарили всех за гостеприимство. Добавить что-либо к этому или ответить тем же мы все равно не могли.
В это время мы уже находились вблизи границы с Норвегией, куда лежал наш путь. Наши шведы созвонились по телефону со своими норвежскими коллегами, которых хорошо знали, и те приехали за нами в гостиницу. Поразила простота пограничного контроля. По нашей просьбе машина остановилась у маленькой полосатой будки, обозначавшей границу. Из нее вышел человек в форме, который мельком глянул на наши паспорта и очень удивился, когда мы попросили его поставить нам штампы в них. То же самое повторилось при въезде в Норвегию, после чего мы попали буквально в объятья к норвежцам. Встреча началась с обеда, который, впрочем, не помешал всем нам составить на ходу план поездки. Наученные горьким опытом, мы просили показать нам всего два завода по их выбору. Норвежцы настояли на трех. Обед продолжался, плавно переходя в ужин. У наших хозяев был большой опыт общения с русскими, в том числе во время войны. Они считали нас братьями по оружию и искренне огорчались, что мы только пригубливаем свои бокалы.
