После завтрака мы поехали в автомобильный магазин. Здесь было множество машин производства чуть ли не всех стран мира, но все они были не новые. Оказалось, чтобы купить новую, ее надо было заказать и ждать неопределенное время. Страна была в экономической блокаде, правда, не очень строгой. Таким образом мир боролся с апартеидом. Я не захотел ждать и выбрал себе простую и надежную машину, каких в этом городе было много – Лендровер под брезентовым верхом. Машина была нестарая и выглядела вполне свежей. Майкл выбрал себе небольшой Фиат. После этого мы расстались до вечера. Алонсо с Майклом уже на двух машинах отправились домой, а я решил покататься по городу и его окрестностям. Я легко освоил географию города. Его карта прочно угнездилась у меня в голове. После длительного пребывания взаперти у меня появилось щемящее чувство свободы. Абсолютно полной, ничем не ограниченной свободы.
Разъезжая по городу, я делал для себя кое-какие наблюдения. Например, везде, где жили, работали или просто появлялись белые, было полно охраны. Охранниками были здоровенные парни, сплошь чернокожие. Одетые в черные шорты и такие же рубашки, они выделялись в пестрой толпе, в которой вообще не попадались белые лица. Белые перемещались по городу только в автомобилях. Зато в магазинах, а их было немало в центре города, черных лиц не встречалось. Кое-где на небольших площадях и скверах я видел импровизированные базары. Там торговали чернокожие. Их товаром, в основном, были фрукты. Они приветливо махали проезжающим машинам, зазывая что-нибудь купить. Невольно у меня появилось желание сделать это, но помешало отсутствие наличных денег. В конце концов, я заехал в большой ресторан и со вкусом пообедал. Потом вернулся домой и увидел, что Алонсо с Майклом куда-то собрались. Оказалось, что в местный клуб. По дороге, мы поехали на одной машине, и это, конечно же, был представительный автомобиль Алонсо, он сказал нам, что посещение клубов здесь обязательный элемент жизни белого человека. В них знакомятся, назначают встречи, ведут переговоры и заключают сделки.
– Здесь, как, наверное, ни в одной стране мира, существует белое братство, – говорил Алонсо, – законы его простые: белый человек обязан при необходимости протянуть другому белому руку помощи. Казалось бы, это несовместимо с бизнесом. Ан, нет, оказывается, очень даже совместимо. В бизнесе в этой стране, как и в любой другой, можно разорить человека, раздеть его, что называется, донага, но только здесь он не будет голодать, у него будет жилье, и к нему будут относиться с уважением. Ему всегда дадут в долг, а то и безвозмездно некрупную сумму денег, а если он захочет уехать из страны, купят билет.
Клуб располагался почти в центре города на двух этажах солидного здания, построенного под старину. Как и почти везде в городе, вход в здание был со двора, куда вели огромные кованые ворота. Увидев подъезжающий автомобиль, охранники распахнули ворота. Обогнув здание, мы попали во внутренний двор, причудливо усаженный тропическими деревьями и буйно цветущим кустарником. Пройдя по залам первого этажа, где располагался ресторан, мы поднялись на второй. Там в одной из больших комнат за столом сидело с десяток мужчин. Они что-то бурно обсуждали. Когда мы вошли, все повернулись к нам. Алонсо, его здесь знали, представил нас собравшимся как молодых гениальных ученых, покинувших свою страну, ввергнутую во внутренние конфликты. Никто этому не удивился и не попросил разъяснений. Уже потом я понял, что в этой стране, стране эмигрантов, не принято было интересоваться, кто, откуда и зачем прибыл сюда. Белое население здесь остро нуждалось в пополнении, и каждый вновь прибывший рассматривался ими как еще один член белого братства.
Мужчины в комнате были без пиджаков. На столе стояло несколько бутылок с виски и водой и вазы со льдом. Перед каждым стоял стакан, в котором находилась жидкость. Чтобы не выделяться из общей массы, я налил себе немного виски, насыпал льда и залил все это водой. Я уже знал, что так здесь принято. Вкус напитка показался мне омерзительным, но, что поделаешь. В помещении было накурено. Два напольных вентилятора и столько же под потолком не могли выгнать дым в открытые окна. Разговор за столом шел о бизнесе. Обсуждалась доходность производства пива и пищевых продуктов. Алонсо принимал в нем участие, причем, из слушателя скоро превратился в ведущего. Он стал направлять беседу, задавая вопросы, а иногда и что-то разъясняя. Я шепнул об этом Майклу. А он мне сказал, что эту встречу организовал Алонсо специально, чтобы ввести себя и нас в местное общество. Здесь принято организовывать такие посиделки.
Я прислушался к разговору. Один из мужчин, совершенно лысый и, наверное, по этой причине давно не бритый, говорил о той выгоде, которую сулит крупное производство пива. Он называл множество цифр. Кто-то их даже записывал. После этого встал со своего места скромного вида молодой человек. Он заговорил негромко, но его старались услышать. Шум в комнате стих.
