— Девочки, а что я в раздевалке слышала! — вспомнила Людочка. — Представляете, переодевается десятый класс, и там такая Косач, ну, волосы разноцветные, знаете? Я ключ ищу раздевалку закрыть, а она при мне рассказывает: была, говорит, в ночном клубе с друзьями, а там стриптиз! А стриптизерша, говорит, прикиньте, такая толстая корова, повернуться толком не может, с ноги на ногу еле переступает. Так я, говорит, тоже влезла на сцену и стала рядом с ней танцевать. Она блузку расстегивает — и я, она колготки стягивает — я тоже, все под музыку, типа синхронное плавание! Главное, рассказывает все вслух, меня даже не стесняется…
— Ну и правильно! Чего стесняться? — одобрила Светка. — Ты завидовать должна. И что — не погнали ее со сцены, значит?
— Куда там! Говорит, такой восторг, особенно когда в одних трусах остались! Приз зрительских симпатий дали.
— Во как! Слышала, Вероника Захаровна? Новое поколение выбирает топлесс! — победно объявила Светлана.
…Вечером Вероника уселась у трюмо и со вздохом подперла подбородок ладонью. Потом отодвинулась. Встала, выпрямилась. Повернулась вправо, потом влево. И снова со вздохом опустилась на стул.
Удивительное дело: из всех положений на нее смотрела особа неопределенных лет с таким испуганным выражением лица, словно ее застали за воровством ложек в общественной столовой!
Она нерешительно оглянулась на мужа. Тот читал газету. Сверху из-за «Аргументов и фактов» выглядывала только макушка, снизу — ноги в тренировочных штанах и домашних тапочках.
— Коль! Ты мне можешь сказать… только честно?
— М-м, — неопределенно промычал он.
— Коль, ну правда! Скажи мне сам, честно: вот как я выгляжу, а? Ну в смысле вот если б ты меня сейчас встретил, например на Красной, — ты бы что подумал?
Муж выглянул из-за газеты. Посмотрел с недоумением.
— Ну… подумал бы: ого! чего это моя жена в такое время по Красной шляется?!
— Нет, ну я же не в том смысле!.. А в смысле красоты. Ну, то есть не то чтобы прямо красоты, а…
Супруг безмолвствовал, тараща на нее глаза.
Вероника рассердилась:
— А вот, между прочим, меня один раз в детстве в лагере иностранную делегацию встречать выбрали! Выстроили весь отряд и стали выбирать трех девчонок. Представляешь или нет?! Так вот, представь себе: меня второй выбрали!
— Серьезно?! Ничего себе рискнули ребята… — уважительно покрутил он головой и снова скрылся за газетой.
— Ну Колька!! Ты мне муж или нет?! Ну-ка, сейчас же скажи жене что-нибудь ласковое!
Муж опустил газету и мученически вздохнул. В глазах у него отразилась искренняя мольба. «Аргументы» он прижал к груди.
— Выкинь газету! — приказала она. — И нечего вздыхать! Весь вечер со своей политикой… Ну-ка, быстро что-нибудь эротическое!
— Какое-какое?!
— Э-ро-тическое! От слова «эротика»… И не прикидывайся идиотом! — прикрикнула она. — Я слушаю!
— Ну, Веничек… ну, это самое… канализацию вот скоро менять будем. Серьезно! Я уже и с ребятами договорился! — И он бесстыдно расхохотался.
В воскресенье случился супружеский скандал.
Правда, этот скандал вышел тихий, постороннему глазу практически незаметный. Просто муж ушел за хлебом к завтраку и не вернулся. А когда через два часа Вероника пустилась на поиски супруга — воображение уже вдохновенно рисовало разнообразные ужасы, — то, не пройдя трех шагов, услышала его безмятежное похмыкиванье из соседской форточки.
Про соседа Пашу, хронического и дважды леченного алкоголика, у них с Николаем давным-давно было все говорено-переговорено, решено и подписано. И уже почти забылась драматическая сцена, когда Вероника, отстаивая трезвый образ жизни и права на мужа, ворвалась однажды в соседскую квартиру и грянула об пол Пашину рюмку общепитовского образца, взамен которой по требованию разгневанного Николая на следующий день преподнесла оскорбленному соседу хрустальную. Но в то время Вероника готова была не то что рюмку, а даже свой свадебный сервиз из двадцати четырех предметов преподнести Паше, чтобы только встречаться с ним как можно реже, а Николаю — чтобы совсем не встречаться.
Но не сервизов, как оказалось, жаждал сосед, а человеческого общения. И Николаю, по-видимому, тоже этого самого общения до сих пор недоставало, ибо и домой он вскоре явился в сопровождении опять-таки Паши.
— Мир вашему дому, — сладким голосом молвил сосед, любитель изящной словесности, и уверенно двинулся в кухню.
— М-м-сте, — вяло отозвалась Вероника, вспоминая о существовании энергетических вампиров.
При взгляде на Пашу она явственно почувствовала, как силы оставляют ее. И еще почувствовала она, что следующей драматической сцены здоровье ее, пожалуй, не выдержит.
— А как же стиралка? Ты ж стиральную машину обещал починить! — воззвала она вслед мужу в последней надежде.
Но то был глас вопиющего в пустыне.
Итак, предстояло доживать выходной день без стиральной машины. А также, очевидно, без права свободно войти в собственную кухню.
