Она потянула меня в квартиру и, когда я зашел, закрыла дверь. Я не ступил еще шагу, не стал снимать обувь. Я ничего не делал, просто стоял. Моя мать стояла напротив меня. Она была чуть ли не на две головы ниже меня, и я видел эти глаза. Словно она что-то знает, понимает. Я скинул обувь и пошел на кухню, место, которое, как казалось, было ближе всего. Присел на стул и вновь осмотрел ее. Обои были все те же любимые, много апельсинов, будто летящих вниз. Ох, как же мне это напоминает мое детство.
–Лена, ты что-то сказала?– приглушенно послышалось из ванной.
В этот момент из ванной вышел мой отец, отпустивший бороду и усы. Я вновь увидел его серые глаза, его большой нос, мокрые, но все те же черные волосы. Даже одежда была на нем знакомая, как и много лет назад. Папа редко носил тапочки, и сейчас он был без них. Он очень удивился, увидев меня, но пытался не подать виду. А глаза и хитрая улыбка его выдавали. Он сразу почувствовал мое состояние, быстро подошел и сел рядом. Папа хотел что-то сказать, но открыв рот, не выдавил ни звука. Я и не предполагал, что все будет именно так. Я словно подросток. Тот мальчик, который впервые увидел чью-то смерть. Меня бросало от той пары к Косте и обратно. Их тела не давали мне покоя. Голова на все кричала – нет, и мотала меня по мыслям. Сердце молчало, ему явно не хорошо.
Ко мне подсела мама. Ее улыбка уже давно ушла, а на лице появился страх. Тут я, наконец, понял, что нужно что-то сказать:
–Костя… Он… Его больше нет с нами.
В вечер ссоры Костя не чувствовал вину. Он считал себя правым и не хотел ни за что извиняться. Он шел по темному городу, смотрел пьяными глазами на ночное небо, изредка вспоминая обо мне. Костя ненавидел меня всею душой. «Даже через столько лет,– думал он,– Илья все еще мне не доверяет. Видимо, нет, и никогда не доверял». Костя зашел к себе в квартиру. Там был бардак, Костя редко убирался. Он разулся, кинул куртку на маленький стол, прошел в свою комнату и упал на кровать. Спать ему не хотелось, и Костя просто смотрел в потолок, пытаясь отыскать там что-то. Он чувствовал себя словно на качелях. Мы садились, нас закручивали до того момента, когда уже сжимало ноги, и отпускали. Эффект был по силе как у карусели. Так и сейчас. Глаза еле удерживали взгляд на одной точке, но его не тошнило. Костя старался не думать о том, что произошло ровно час назад, но мысли сами лезли в еще пьяную голову.
«Может быть, я все же не прав?»,– единственный вопрос, на который он пока не мог дать ответа. Костя путался, шагал от одного варианта к другому. Он замечал все, что с нами происходило. И особенно, как Катя от меня отдалялась. Костя решил, что у этого лишь одна причина. Добра ли он мне желал, сказав про это, я не знаю. Но сейчас он меня ненавидел. Я ему не поверил, оскорбил и выгнал. Но что-то внутри Кости твердило: «Он не специально. Дай ему еще шанс. Ведь ты тоже виноват…». И он счел, что так будет правильней. Костя и не мог по-другому. «Может завтра спросить? Написать ему и ждать, что он ответит…»– эта мысль была последней, перед тем как Костя уснул.
Солнце стояло в зените и било ему прямо в лицо. Я уже давно ездил по магазинам с Катей, а он только встал. Голова Кости болела, хотелось ледяной воды. Комната пропахла алкоголем. Он поспешил в ванную. Костя умылся и вышел более-менее с хорошим настроением, словно вчера ничего не произошло. Ему казалось, что он что-то сделал не так, не то сказал, а может быть и хуже, но не помнил, что именно. Костя жадно выпил воды и начал вспоминать, что произошло вчера.
Он пошел в свой небольшой зал и сел на диван, опершись головой о стенку. Тут Костя вспомнил. Понял, что сам сделал, и что, скорее всего, не прав. На его лице выступили капелька пота. Нервы, стыд – все вместе. Он не знал, что и сказать. Какую отмазку придумать? «Был пьян. Серьезно!? Нет, точно не то. Так, что еще? Накипело? Вряд ли… Илья не простит такое. Может быть, сказать, что сожалею? Случайно обронил эти слова. Нет, не подойдет. Сейчас, сейчас. Он ничего не написал мне? Где мой телефон?»,– подумал он и ушел в поиски. Перерыл почти все, свою комнату, зал, кухню, ванну. И только в самом конце он вспомнил, что телефон был в кармане куртки, которая лежала на самом видном месте.
