— Считай, та же «белка», только есть еще один ствол, третий. Нарезной, под автоматную гильзу.
— Нарезной, конечно, неплохо бы… — задумчиво протянул Алексеич, — Да, только три ствола все ж многовато! Их ведь на себе таскать надобно! А мне уже, чай, не двадцать годков! Ты, лучше, вот что скажи — у нас тут охотники с городу приезжали, так я у них видел ружье такое, на «калашникова» сильно похоже. Только очередями стрелять не может. Да мне очередями и не нужно! Главно — нарезное! С ним, понятно, поспокойнее будет, эт-правда! Людей-то в округе совсем не стало, вот зверь и осмелел! И волки шалят, да и медведи появляться стали, чуть не в дом лезут! А уж кабаны прошлой осенью весь огород у меня изрыли! Едва совсем без картошки не остался! А кабаны какие? Что твой паровоз! Такого кабанчика только с «винтаря» и возьмешь!
Обняв старика на прощанье, Захаров закинул сумку на за спину и пошел по проторенной в снегу тропинке вверх, к расположенной в полукилометре автобусной остановке…
«Водкой бы забыться,
Лечь бы и проспаться!
Спусковой скобы сталь
прикипела к пальцам…»
… — Можете звать меня Лис, — предложил «оружейник».
— А почему Лис? — удивился Семеныч.
— Мне так привычнее, — не вдаваясь в долгие объяснения, коротко ответил тот.
— А что, у нас в школе одного парня тоже Лисом звали! — поддержал его Захаров, — У него фамилия была — Лисовенко. Ты, часом, не Лисовенко?
«Оружейник» промолчал, и Захаров, видя, что он не расположен к откровенности, добавил:
— А, впрочем, какая разница! Лис — так Лис!..
Семеныч сломался быстро. Вероятно, сказались и предыдущее застолье, и напряженная обстановка на работе. Да и возраст — ему было уже далеко за 50 — тоже давал о себе знать. Заметив, что хозяин уснул на лавке в предбаннике, Лис предложил:
— Может, пойдем в гостиницу? А то неудобно как-то — хозяин спит, а мы тут гуляем…
— Давай! — согласился Захаров, — У меня в «гостинке» еще бутылка «Кремлевской» есть. Из Москвы везу. Хотел Семеныча угостить, да ему, видно, уже ни к чему! Нужно только жену его предупредить, что он тут остался…
По дороге в гостиницу Лис немного разговорился.
— Я, ведь, почему оружием занялся… Жить как-то нужно, а специальности у меня, считай, никакой нет! До перестройки в армии служил, помотался по миру — даже в Африке побывал! А в восемьдесят шестом, после ранения списали вчистую. Как из госпиталя вышел, так и мотался без работы. А когда перестройка началась, совсем туго стало! Никто никуда брать не хотел, только бандюки, считай, постоянно предлагали: «Давай, мол, к нам, кооператоров доить! Бабла — немеряно!» Но к браткам меня как-то не тянуло. Повезло, что старых армейских друзей встретил. Помогли с деньгами, дело подыскали… Они, оказывается, давно уже охотничьим оружием занимались. Ну, и предложили мне, бери на себя Сибирь и Дальний Восток, «окучивай»!
Он невесело усмехнулся:
— Вобщем, как у Ильфа и Петрова с сыновьями лейтенанта Шмидта!
— Постой, — перебил его Захаров, — а как же ты в Африку-то угодил? Туда ведь только военных советников отправляли!
— Все верно — я и числился военным советником! В… да это уже и не важно! Скажем так: в одной «банановой республике»… Тогда ведь нигде не писали, что мы вообще там были! Да и «советник» — это только название, сам понимаешь…
— Спецназ, что ли? — уточнил Захаров.
— Ну, да, типа того… А после этой Африки даже записи никакой нигде не осталось, только номер части, да и тот — «левый»! Если бы не Змей, так и болтался бы по гарнизонам…
— Змей? — переспросил Захаров. Ему показалось, что он уже слышал это прозвище, но где и когда, вспомнить не смог, и вскоре уже забыл об этом факте.
— Ну, да! У командира моего кличка была такая — Змей!
Вспомнив о нем, Лис невольно усмехнулся:
— Правда, иногда еще Горынычем звали! Серьезный был мужик, строгий…
Когда в отблесках костра у палатки появился сержант, у Алексея с Рустамом перехватило дух — в руках он держал короткий и толстый, выструганный из ветки орешника вертел, на котором, блестя румяной корочкой и капая не успевшим еще остыть, горячим жиром, красовался молочный поросенок.
— Ты как? — судорожно сглотнув слюну, спросил Рустам.
— Щас захлебнусь!
— Я тоже… Ну, что ты там застыл, как статуя Командора?! Давай скорее клади его сюда! — поторопил сержанта Рустам, подвигая к нему широкую плоскую крышку от бочки с водой, предусмотрительно прихваченную им из лагеря.
Из темноты к костру бесшумно скользнула фигура майора с двумя бутылками водки в руках.
— Ну, что, бойцы, начнем знакомиться? — сказал он, водружая бутылки на импровизированный стол.
— Начнем, начнем! — быстро повторил за ним Алексей, вытаскивая из ножен охотничий нож, и попутно решая, с какой стороны отхватить кусочек поаппетитнее.
— Дай-ка сюда! — деловито произнес майор, отбирая у него нож, — Вам, штатским, только доверь — или порежетесь, или продукт испортите!
