Брейлин Вулф сосредоточена на двух вещах: работе и юридической школе. Вот как она выживает. Вот как она все меняет. Пока она не встречает ЕГО. Пейтон Хаас сексуальный, опасный, и недоступный. Адвокат по первому судебному делу Брейлин — это единственный человек, который может омрачить ее суждения. Не способная остаться в стороне, она понимает, что все вокруг нее лжецы, так что она проводит время с человеком, который заставляет чувствовать такие вещи, которые она никогда не испытывала ранее — то, о чем она никогда даже и не мечтала. Дело висит на волоске, сможет ли Брейлин проигнорировать построенные отношения с Пейтоном? Или она поддастся человеку, который обладает властью изменить ее будущее?
Дверь в спальню со скрипом отворилась, так было почти каждую ночь, что я могла припомнить. Всегда приходил один и тот же человек — Лорен. Я ненавидела его, действительно презирала его. Той ночью, как и каждую из них, я не хотела ее отпускать. Моя старшая сестра была для меня всем. Мои мать и отец давным-давно умерли.
— Ло, — я заплакала. — Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста.
Я услышала, как она отбросила простыни, прежде чем встать со своей постели. У меня бы никогда не хватило смелости взглянуть на него, стоящего у двери, ожидающего ее, но я знала, что он был там, со своими сальными волосами и пивным животом, висящим низко над поясом трусов.
Лорен подбежала к моей кровати и опустилась на колени рядом со мной.
— Шшш. Все нормально, Брей. Я ненадолго. Обещаю. Закрой глаза и будь хорошей девочкой, ладно?
Я повернулась к ней со слезами на глазах. Она мягко поцеловала меня в лоб.
— Я обещаю, когда вернусь, я буду лежать с тобой, ладно?
Я кивнула.
На улице было темно, но рассвет приближался. Только спустя некоторое время свет прогнал тьму и все страдания, которые сопровождали его. Звук стрекотания сверчков под окнами нашей спальни соперничал с тишиной внутри нашего маленького двухкомнатного дома. Музыка, доносящаяся из соседнего крыла, должна была успокоить меня, но она лишь послужила жутким фоновым треком для нашего повторяющегося кошмара.
Я сдерживала свои слезы, но не могла сдаться без боя.
— Но, Лорен…
— Заткни ее, прежде чем проснется ваша тетя, — сказал ужасный человек. При звуке его голоса, я почувствовала желчь в горле.
Восьмилетки не знают, что такое изнасилование, или что значит чувствовать настоящую ненависть, но я ненавидела этого человека, ненавидела его с каждым своим вздохом.
Лорен продолжала гладить мои волосы, когда говорила.
— Брей, послушай меня. Это скоро закончится… для нас обеих, — она взяла меня за руку и крепко ее сжала. — Я обещаю. Пожалуйста, просто помолчи.
Я закрыла глаза и отвернулась лицом к пожелтевшему гипсокартону, который никогда не был окрашен. Лорен тихонько протопала по деревянному полу, направившись в спальню.
— Что это было? — угрюмо спросил он.
Тонкие стены позволили их беседе протекать свободно по всему дому, но моя тетя Тара никогда не слышала их. Ее алкогольная кома помогала проспать весь ужас, что происходил каждую ночь прямо под ее носом.
— Ничего, — ответила Лорен. — Давай покончим с этим.
Его голос был холодным, когда он заговорил снова.
— Я не оценил твой тон. Может быть, мне следует взять ее с собой в подвал вместо тебя. Она узнает лучше, как разговаривать со своим дядей.
Я закрываю глаза плотнее. Я никогда не хотела быть рядом с ним, особенно наедине в подвале.
— Она и так достаточно натерпелась. Ты не будешь пользоваться еще и ей, — сказала Лорен, прежде чем я услышала скрип двери в подвал.
При звуке хлопающей по плоти руки, я тут же раскрыла глаза.
— Я поимею ее однажды, и ты ничего не можешь с этим поделать. Теперь тащи свою задницу на пол.
Дверь в подвал захлопнулась, заглушая любой дальнейший разговор между ними. Слезы брызнули из моих глаз, страх уничтожил меня, и я уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть свои рыдания.
***
Мне было три года, когда это случилось. У меня не сохранилось никаких воспоминаний, но Лорен рассказывала мне эту историю снова и снова. Это было лобовое столкновение. Мои родители умерли от удара, но парамедики вытащили меня из машины без единой царапины на теле. В это время Лорен была на танцевальной репетиции. После аварии суд отдал опеку нашей тете Таре и ее ужасному мужу Генри.
Ночью Генри впервые проявил интерес ко мне, настала ночь, когда Лорен решила, что с нее хватит. В следующие несколько месяцев, остававшиеся до ее восемнадцатилетия, Лорен искала различные пути забаррикадировать двери нашей спальни, хотя она всегда расплачивалась за это на следующий день дополнительной работой и побоями.
Но она никогда не жаловалась.
Я знаю, что она сделала это для нас… для меня.
Когда Лорен исполнилось восемнадцать, она подала иск судебному решению против Генри и рассказала нашей тете Таре, что происходит в ее доме, пока она спит. Тетя Тара отказывалась верить чему-либо, что рассказывала ей Лорен, но она согласилась подписать передачу прав опекунства надо мной, если Лорен откажется от иска в отношении ее мужа. Это было после того, как она выгнала нас из своего дома.
