Через пятнадцать минут на небольшом мониторе они наблюдали безглазую головку червя с круглой ротовой полостью, полной острых как иглы зубов, а также щупальца-присоски на его теле.
— Вот и правда, тварь так тварь. Это тебе не какие-нибудь паразитические червячки, это реальная дрянь. Давай, вколи ей что-нибудь, мне даже смотреть страшно, — сказал здоровяк.
— Хорошо, сейчас мы её обездвижим и аккуратно вытащим. Вроде сейчас она зубами ни за что не держится, — ответил тощий. — Док, как там парень?
— Показатели в норме, но не затягивайте.
Как ни хотелось не затягивать, но постепенное безопасное вытягивание червя, а затем детальный осмотр места его пребывания, откачка жидкости, образовавшейся во время операции, сращивание тканей, которым занимался уже Бёрк, — всё заняло почти час. А когда процесс завершился, у Гарри на лбу не осталось никаких шрамов — ни послеоперационного, ни его знаменитого шрама-молнии.
Бёрк стукнул Гарри слабым Энервейтом, и тот легонько застонал, потом пошевелил руками, ногами и открыл один глаз.
— Гарри? Как ты? — спросил Бёрк, волнуясь за сохранность всех функций мозга, особенно видя странное открытие только одного глаза. — Говорить можешь? Что-то болит? Второй глаз открыть не можешь?
— Док, ты бы сделал паузу между вопросами, глядишь, парень бы тебе и ответил, — добродушно пошутил здоровяк.
— Глаз не открываю, так как хочу посмотреть одним глазком — действительно ли у вас в руках список вопросов ко мне.
— Открывай оба. Сейчас не до вопросов. Так как ты?
— Нормально. А ещё я замечательно вас вижу без очков. Даже очень хорошо, я и в очках так прекрасно не видел.
— Как мы и предполагали, та дрянь как-то влияла и на твоё зрение.
— А посмотреть можно, что там жило у меня в голове?
Тощий включил на мониторе запись, сделанную во время операции, и Гарри, хотя он давно ничего не ел, чуть не вывернуло от отвращения, когда он увидел увеличенное изображение червя внутри своей головы. А потом Бёрк показал червя,
36/690
плавающего в банке с физраствором.
— Он что, жив? — удивился Поттер. — Хорошо бы его прикончить. Вдруг эта гадость снова попадёт в руки к таким психам, как Дамблдор. Вы бы хотели, чтобы у вас в голове был такой сосед?
— Нет, Гарри, я бы, конечно, не хотел. И я его уничтожу, только сначала немного исследую. И я обещаю, что больше ни у кого в голове этот червь жить не будет.
— Хорошо. Могу я попробовать встать?
— Конечно. Мы, собственно, никак не затронули твой мозг, а разрезы от операции я залечил. Может кружиться и болеть голова. Я помогу тебе с одеждой и возвращением домой.
— Спасибо вам, — обратился Гарри к нейрохирургам, понимая, что они специально не назвали своих имен для конфиденциальности. — Вы, можно сказать, дали мне вторую жизнь, не зависящую от чьего-либо влияния.
— Бывай, парень, — ответил здоровяк. — И уж следи, чтобы больше ничего такого в башку твою не заползало. Я и сам теперь, боюсь, долго не смогу спокойно лечь полежать просто на земле или на песочке, на пляже — вдруг такая гадость в голову влезет.
Кричер был очень рад возвращению хозяина. Напоил его зельями Шайверетча и уложил спать. С Бёрком Гарри договорился встретиться завтра, а сегодня ему хотелось одного — просто спать.
***
Дуэйн прибыл прямо к завтраку. Складывалось впечатление, что никакой особой работы в Отделе Тайн у него не было.
— Оплата списана из вашего сейфа в мой, а я рассчитался с моими бывшими коллегами наличными, — сообщил он Гарри и тут же спросил: — Как ощущения без червя в голове?
— Просто замечательные. Такое чувство, что у меня мозг стал работать в несколько раз быстрее и проще.
— Ещё и уровень магии будет повышаться. Старайся его сбрасывать в дуэльном зале, здесь же есть такой?
— Есть, я ещё до операции там сбрасывал, правда, не магию, а злость.
— Ну что? Поговорим о крестражах? — подмигнул Гарри Бёрк.
— Давайте перейдём в кабинет. Кричер, у нас есть Омут памяти?
— У древнейшего и благороднейшего рода Блэк есть всё, что может потребоваться волшебнику для работы.
— Принеси в кабинет, пожалуйста.
Гарри начал свой рассказ со второго курса, с дневника Риддла. А потом рассказал
37/690
про кольцо, что сожгло руку директора, и показал те воспоминания, которыми грузил Гарри Дамблдор — про жизнь Волдеморта.
— Это сколько у нас, получается, всего крестражей? Уничтожены дневник и кольцо, остались медальон Слизерина, чаша Хаффлпафф, что-то от Ровены Рейвенкло — получается пять. Два уничтожены, два известны, один неизвестен. Всего пять.
— Думаю, шесть, — добавил Гарри. — Как-то через червя мне транслировали картинки, которые видела своими глазами змея Лорда Нагайна. Возможно, она — тоже крестраж. А вот что или кто седьмой, я даже не догадываюсь.
— А я думаю, что Альбус намеревался представить крестражем тебя. Сначала убедить тебя, что в твоей голове кусок Волдеморта, чтобы ты бесстрашно полез с ним сражаться. А потом, если выживешь, чего, скорее всего, не планировалось, убедить общественность в необходимости твоей изоляции где-нибудь в Азкабане, где бы ты быстренько умер от какого-нибудь случайного происшествия.
