— Агуаменти! Авис инфантемис! — выкрикнул юный лорд, не теряя ни секунды, и малиновая птица величиной с лебедя, со сверкающим золотым хвостом и блестящими золотыми лапами, заголосила как гарпия, а потом замолкла. Фоукс упал вниз и проскочил мимо протянутых к его уже не существующему хвосту рук Альбуса.
— Фоукс! — прокричал Дамблдор, с отчаянием понимая, что теперь у него не осталось пути к отступлению, и тут же, чтобы организовать себе убежище, завалил на спинку диван, укрываясь за ним, непрерывно бросая оттуда заклинания в Блэка-Поттера и Лестрейнджа.
— Гарри, Гарри. Вижу, ты ныне мастерски владеешь боевыми заклинаниями, — выкрикнул он оттуда. — Вижу, твой побег и новый круг общения сослужили тебе хорошую службу. Теперь ты почти так же славно дерёшься, как и твой отец, и твоя мать. Ты многого достиг в этом искусстве, но что бы они сказали, если бы смогли увидеть, с кем ты сражаешься вместе и против кого?!
— Все ваши слова — ложь! Каждое слово! Лили не была моей матерью, и вы это знаете! Вы сплели огромную паутину лжи, опутав ей всю Магическую Британию. Из-за вас погибли лорд и леди Поттер, Джеймс, Лили Эванс, Сириус отправился в Азкабан. Я уверен, что и Мэллори были убиты по вашему приказу.
666/690
Рудольфус, услышав такое заявление, на пару секунд даже остановился, но потом, когда мимо его головы просвистело что-то далеко не светлое, снова включился в бой.
— Знал бы я, чем всё закончится!.. Надо было отдать тебя оборотням на завтрак, — зло процедил Дамблдор, переходя на арсенал тех заклинаний, которым его обучил Геллерт в годы их юности.
— Зачем вам всё это? Зачем вы искали Переход? — выкрикнул юноша.
Ответить Альбус не захотел, да и не успел.
— А что здесь происходит? — раздался голос удивленной Гермионы, которая появилась ровно за спиной Дамблдора, там, куда маги без перерыва посылали сильнейшие заклинания.
Поскольку маги никого с той стороны не ожидали, то среагировали, конечно, быстро, но не так, как хотелось. Гарри и Рудольфус вдвоём подняли зеркальный щит, чтобы отразить «Этцельклинг», родовое проклятье Гриндевальдов. «Клинок Аттилы» отсекал душу волшебника от тела. Маг продолжал жить, но от него оставалась только телесная оболочка, точно так же, как если бы его душу выпил дементор. Это жестокое заклинание, посланное Дамблдором, отразилось от щита и рикошетом попало прямо в грудь Грейнджер. Та ойкнула и тихо осела на пол.
Гарри застонал. Видимо, всё изменить нельзя.
— Бомбарда! — выкрикнул он, взрывая диван, и сила заклинания разнесла его в щепки, подбросив Альбуса вверх.
— Экспеллиармус! — и старшая палочка, которая, конечно же, не хранилась в саркофаге, прилетела в руки юному лорду.
— Авада Кедавра, — проговорили одновременно, не сговариваясь друг с другом, Лестрейндж и Блэк-Поттер.
Оба мага медленно подошли к Дамблдору, чьё тело замерло, распростершись поверх остатков дивана.
— Мёртв, — сообщил шёпотом голос невидимого Кричера.
— А остальные? — уточнил Гарри.
— Хороший тёмный маг, — проговорил домовой эльф, имея в виду цвет кожи Кингсли, — пострадал, но жив. Никудышная дочь бедной Андромеды ранена, но жива. Предатели крови живы. Грязно… душа гостьи хозяина ушла, но тело живёт. Ребеночек не пострадал.
— Позови леди, что ждут в библиотеке, — распорядился молодой хозяин замка. — Пусть займутся Кингсли и Грейнджер. Уизли и Тонкс нужно стереть память и вернуть их домой. Пусть родители непутёвых детей занимаются ими. Всё это следует сделать быстро, скоро сюда вернемся мы из Ирландии. Мне нельзя встречаться с самим собой. Надеюсь, что вы понимаете: мы никому не сможем рассказать о том, что здесь случилось сегодня. Того будущего больше нет, и незачем никого тревожить.
667/690
