— Если ни у кого возражений нет, то сядьте на свободное место, и мы начнём процедуру, — произнес Ферунг, а Грипхук достал из кармана кошель с чарами расширения пространства, откуда извлёк пергаментный свиток, развернул его и начал читать вслух.
— Последняя воля Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Вышеупомянутый маг оставляет свой сейф и дом в Годриковой Лощине своему брату Аберфорту, которого мы ознакомили с частью завещания, которое касается его, позавчера. А теперь вот…
Ферунг взял мешочек, из которого Грипхук извлёк завещание, и достал оттуда странную вещицу, которая походила на серебряную зажигалку. Гарри видел её у Дамблдора. Этот артефакт мог одним щелчком высосать из любого помещения весь свет, а потом возвратить его обратно. Гоблин протянул делюминатор Рону, тот ошеломлённо взял его, повертел в пальцах.
— Это очень ценная вещь, возможно, уникальная, — добавил Ферунг. — Судя по магической подписи автора, её зачаровал сам мистер Дамблдор.
— Скажите, мистер Уизли, — нагнулся к Рону через стол Сэпворфи и посмотрел на него жёстким взглядом. — Почему он оставил вам такую редкость? У Дамблдора были тысячи учеников, почему именно вы удостоились упоминания в его завещании? Как вы намерены использовать делюминатор, мистер Уизли?
— Наверное, свет им буду гасить, — пробормотал ответ только на последний вопрос растерявшийся Рон.
— Вы могли бы сказать, что были близки с Дамблдором, Рональд? — спросил, игнорируя то, что Уизли не ответил на его предыдущие вопросы, Сэпворфи.
— Я? Нет… не совсем… это, наверное потому, что мы думали… — Рон посмотрел на Гермиону, и та взглядом приказала ему: «Умолкни!» — Я… когда я сказал, что мы не были близки… ну, то есть, я думаю, он хорошо ко мне относился…
— Не скромничай, Рон, — сказала Гермиона, пытаясь спасти косноязычного бой-френда. — Дамблдор тебя очень любил.
Сэпворфи несколько секунд, прищурясь, вглядывался в Рона, а затем отвёл от него взгляд и кивнул гоблинам.
— Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок барда Бидля» в надежде, что она найдёт их занимательными и поучительными.
На сей раз Ферунг извлёк из мешочка небольшую книжку, такую же, казалось, древнюю, как фолианты в Запретной секции библиотеки Хогвартса. Её покрытый пятнами переплет кое-где уже облупился. Гермиона молча приняла от гоблина книжку, положила себе на колени и опустила на неё взгляд.
— Как вы думаете, мисс Грейнджер, почему Дамблдор завещал вам эту книгу? —
174/690
поинтересовался Сэпворфи.
— Он… он знал, что я люблю читать, — ответила Гермиона.
— Но почему именно эту? — не унимался следователь.
— Я не знаю. Наверное, он думал, что она мне понравится.
— Больше мисс Грейнджер и мистер Уизли не упоминаются в тексте завещания. Если у вас нет к ним вопросов, то предлагаю их отпустить туда, откуда они прибыли, — важно произнес Грипхук, который не собирался озвучивать волю в отношении своего клиента младшему сыну Предателей крови и маглорождённой волшебнице.
— Там дальше о Поттере, да? — почти выкрикнул Рональд, когда двери распахнулись. Там стоял мастер Кхурданк, что ведал их отработками. — Я хочу остаться послушать и посмотреть на него!
— Это невозможно, я и так предоставил достаточно времени для вашего участия в церемонии. Или вы хотите перенести работу на ночную смену? — сурово проговорил мастер Кхурданк.
— Нет, нет! — ответила за Рона Гермиона и поспешила на выход. За ней пришлось идти и Рону.
Когда за ними закрылась дверь, гоблины переглянулись, и Ферунг обратился к сотруднику министерства и следователю.
— Вы сможете присутствовать на оглашении дальнейшей части завещания только в том случае, если принесёте магические клятвы о неразглашении любой информации о маге, известном вам под именем Гарри Поттер, которую вы узнаете в этом зале, — строго произнёс он.
Глаза Абрахама Гримблхока и Гаррета Сэпворфи заблестели от любопытства.
— Здесь будет говориться о чём-то противозаконном, что может навредить другим магам или Министерству? — уточнил осторожный Гримблхок.
— Ничего такого вы здесь не узнаете, — заверил волшебника Грипхук.
— Тогда я готов дать клятву, — кивнул чиновник, и следователь с ним согласился.
После произнесения клятв гоблины сняли с Гарри скрывающие чары, а Грипхук торжественно произнёс:
