© Люси Хартфилия. „NY’s Mistakes“.
***
Днем на улицах Нью-Йорка было по-настоящему оживленно. Забитых и сонных по утрам работяг, брокеров и почтальонов сменял нескончаемый поток туристов, подростков, аниматоров и бродяг, которые в это самое время находили себе местечко где-нибудь на лавочке в Центральном парке, прося милостыню.
Люси уже и забыла, когда в последний раз была на улице не позже десяти утра и не раньше шести вечера. Этот промежуток времени работы был белым пятном, в котором ей начало казаться, что город по-настоящему вымирал, концентрируясь лишь на редакции журнала, суматохе, интервью и фотоссесиях, в которые она была погружена с головой. Вечером же, возвращаясь домой, она сталкивалась с уже другим Нью-Йорком. Тихим и спокойным, который становился таким в преддверии ночного гула, который про себя она называла пиком бодрствования Нью-Йорка.
— Я думаю, что это хороший опыт для тебя, — усмехнулся Нацу, идя рядом с ней по оживленной улице Верхнего Ист-Сайда (он широко улыбался, ловя руками падающие снежинки, отчего Люси хотелось закатить глаза на такое ребячество). — Все-таки это время одно из самых прекрасных. Знаешь… Время, когда город по-настоящему вдохновляет!
— Боже, Драгнил, когда ты репетируешь хоть? — усмехнулась Люси, стряхивая с его куртки приличный слой снежинок. — Такое чувство, что ты вообще не работаешь.
Краем глаза она заметила, как несколько девушек покосились на них и начали что-то оживленно обсуждать. Люси уже видела подробный пост на тамблере об этом обыденном действе.
— Гилдартс дал нам два выходных в преддверии постановки. Это его традиция.
— Странная традиция.
— Люди вообще странные, — усмехнулся он, покосившись в ее сторону, — не находишь?
Люси решила промолчать, на секунду прикрыв глаза.
Руки согревало тепло горячего стаканчика, на котором размашистым почерком Ромео было выведено „глясе“ и ее имя (почему-то с маленькой буквой и длинным завитком на букве „и“), и Люси поднесла стаканчик ко рту, вдохнув приятный ванильный аромат мороженого, смешавшийся с терпким запахом кофе.
