Но вот сейчас перед Люси стоял ристретто. Эспрессо без сахара, сваренный в меньшем объеме воды и подающийся со стаканчиком холодного напитка. Кофе, который он купил неосознанно.
Потому что его он посоветовал «Странной».
Нацу, настолько ошарашенный этим открытием поднял голову, встретившись взглядом со льдом в глазах Люси. Он не мог найти ему причину, не мог понять, почему это так ее задевало, но все еще не отошедший от шока, он не нашел нужным об этом задумываться.
- Прости, - прошептал Нацу, вставая с места. Казалось, все было как в тумане. – Я просто перепутал. Сейчас все исправлю.
Он шел к кофейной стойке и думал о том, что «Странная» проникла слишком глубоко в его жизнь. Он стоял в очереди за кофе для своего друга и думал, что если бы у него была возможность, он бы повернул время вспять и не позволил себе ошибиться номером. Он сказал баристе заказ, а его взгляд вновь упал на табличку из вишневого дерева.
Он смотрел на эти слова и понимал, что когда-то уже видел их, и это не давало ему покоя. Эти слова звучали у него в голове, проникали под корку мозга, и он изо всех сил пытался вспомнить, где же он мог их видеть.
Нацу застыл на месте, пытаясь прорваться сквозь туман своих воспоминаний. В душе поселился какой-то инородный страх. Он помнил душный вагон метро. Он помнил свой старый телефон и…
…сообщения, которыми они обменивались по утрам. Осознание нахлынуло сметающим тайфуном, и ему пришлось схватиться за барную стойку, чтобы не упасть. Это были его слова. Его слова висели в кофейне «Fairy tail». Слова, которые он не говорил никому и никогда, кроме девушки из телефонных переписок, лишь потому, что только она была настолько далека от познания жизни, что он хотел раскрыть ей глаза и позволить вырваться из ее пессимистичного кокона.
Ха! Тогда она ответила именно так. Вот только сейчас он видел опровержение этим словам в виде таблички из вишневого дерева.
- Сэр, вам плохо? – проговорил бариста, обеспокоенно смотря за побелевшими костяшками посетителя.
Нацу поднял голову, мельком заметив имя на металлическом бейдже («Ромео»), и натянул на лицо улыбку.
- Нет, все отлично, - успокоил парнишку Нацу, попытавшись придать лицу менее напряженный вид. – А, скажите, пожалуйста, вы не знаете, кто повесил сюда эту табличку?
Ромео удивленно посмотрел туда, куда указывал посетитель.
- Оу, эту? Она уже здесь была, когда я устроился. Думаю, хозяйка повесила. Насколько я знаю, она полностью занималась интерьером кофейни.
Нацу улыбнулся, вдруг почувствовав прилив сил.
- А кто сейчас владеет кофейней?
Бариста пожал плечами.
- Это знает только наш администратор, но его сейчас нет. Хозяйка держит свою личность в секрете, если честно. У нас тут даже байки ходят, что кофейней владеет злой дух, - усмехнулся парень.
Эйфория исчезла так же неожиданно, как и появилась. Нацу вновь посмотрел на табличку. От вишневого дерева веяло благородным теплом, а от слов, которые кто-то старательно запечатлел золотыми буквами, стало невероятно легко. Они могли ничего не значить, но в глубине души он был уверен, что это была она. «Странная» купила кофейню, в которой он работал шесть лет назад. И сейчас он чувствовал себя по-настоящему счастливым.
- Кажется, я реабилитировал твоего Романтика, - усмехнулся Нацу, взяв стаканчик мокко и направившись в сторону Люси.
Золотистый свет проникал через окно, окутывая девушку своими объятьями, и Нацу почувствовал, как захлестнувшая его волна счастья стала еще больше. В кофейне играла «La vie en rose»****, и, подходя к столику, он с улыбкой вторил голосу Луи Армстронга, протянув Хартфилии ее кофе:
- Give your heart and soul to me
And life will always be
La vie en rose.
***
