В личном дневнике было еще много записей, где Аня рассказывала про сложный путь студентки выпускного курса, про подруг, про Федю. Эти заметки заставляли ее улыбаться. Все же в Нижнем Новгороде осталась бо́льшая часть ее души. Аня могла сказать, что до определенного момента была по-настоящему счастливой девушкой. Школьные и студенческие годы, не считая расставания с Даниилом, были пропитаны искренностью и счастьем.
Наткнувшись на новую запись, Аня моментально захлопнула дневник. Где-то вперемешку с заметками о Феде и последнем курсе были записи про отца и… Морозова. К горлу подкатил ком. По телу пробежала легкая дрожь, прошибая ее насквозь. Тряска в теле заставила Аню стянуть с кровати покрывало и укутаться в него с головой. Достав дневник из-под матраса, она хотела погрузиться в воспоминания, думая, что легко сможет прочесть все записи. Но ошиблась. Возможно, чуть позже, но не сейчас.
Ей было страшно. Она осталась одна в этом коттедже. Находиться в комнате стало невмоготу. Стены начали давить так, что застучало в висках. Воздуха стало не хватать, голова закружилась. Она снова ощутила слабость. Кое-как встав на ноги, борясь с дрожью в теле, Аня вышла из комнаты и спустилась по лестнице. Распахнув входную дверь, она выбежала из коттеджа так, будто за ней гонятся. Присела на газон, по-прежнему под одеялом, и подставила лицо солнечным лучам в надежде согреться. В коттедж возвращаться не хотелось, поэтому Аня решила, что ждать Даниила будет здесь.
Но ду́хи лжи, готовя нашу гибель, Сперва подобьем правды манят нас, Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
Неделя, проведенная в Нижнем Новгороде, оказалась весьма насыщенной. Аня и Даниил подготовили статью про школьные соревнования по футболу с качественными снимками, успели съездить на товарищеский матч «Черных Драконов» с «Пантерами», собрали информацию для материала.
Почти каждый день были в больнице у Лики. Мария Эдуардовна, конечно, злилась, но отец Даниила попросил ее вести себя более сдержанно. Мачеха смирилась с тем, что для Сергея Владимировича сын и дочь равны, хотя далось ей это с трудом.
Сергей Владимирович почти закончил обследование перед пересадкой костного мозга. В скором времени врач должен был огласить результаты. Если никаких медицинских противопоказаний не будет, то мужчину допустят до операции. Для Дани ожидание было мучительным. Он будто ожидал подвоха. Аня успокаивала Даниила, хоть и понимала, как высока степень его нервозности. Ведь самое ужасное – это ждать и понимать, что никак не можешь повлиять на ситуацию.
К концу недели Сергей Владимирович позвал сына на семейный ужин. Сакович не был в восторге от этой идеи, но отказаться не мог. Чем ближе он был к отцу, тем сильнее злилась мачеха. А потрепать нервы Марии Эдуардовне он всегда был не прочь. В нем все еще сидела обида за мать, которую эта женщина так легко вычеркнула из жизни отца.
