— На то мы и твои лучшие друзья! Не отвлекайся! — вновь не дала себя сбить с толку невестка.
Инга быстро сделала заказ и начала рассказывать. С того самого момента, как в больнице ее накрыла ужасающая паника. О ее раздумьях за эти три месяца, пока жила в Питере. О смешных переписках с Яром с соцсетях. О разговоре с Глебом во время свадьбы брата с Линой. Все — без разбора и без утайки. Все равно эта беседа когда-нибудь да случилось. Так было и когда у Василины появились отношения с Кириллом. Только тогда вместо кафе был диван и несколько бутылок вина. Но сейчас подруге пить было нельзя, и пришлось довольствоваться прекрасным обедом, вкусным кофе (на который вожделенными глазами смотрела беременная) и мороженным. Не так уж и плохо, в принципе.
Подруга, как всегда, оказалась лучшим собеседником — не перебивала, не торопила, когда Инга ненадолго замолкала, собираясь с мыслями, не задавала никаких дополнительных вопросов. Но при этом и удивленной не выглядела — лишь в глазах светилось какое-то превосходство, словно она с каждым словом все более уверялась в собственной правоте. Такая реакция настораживала, острым ногтем сгребла по стеклу ее души. Наконец она не выдержала и перебила саму себя на полуслове:
— Лина, ты ничего не хочешь мне сказать?
От удивления подруга уронила ложку в вазу с мороженным — настолько ее выбил из колеи вопрос.
— Ты о чем? — широко раскрыла голубые глаза она.
— Почему тебя ни черта ничего не удивляет? — нервно переспросила Инга. Последние дни и игра с Ярославом окончательно расшатали ее нервы — она видела подвохи в любых мелочах. А уж эта молчаливая снисходительная уверенность подруги ерундой не была.
Василина помолчала минуту, заставляя все ярче и сильнее бунтовать что-то внутри Лаврецкой.
— Потому что это рано или поздно должно было произойти, — наконец уверенно заявила она и, опережая новый вопрос, добавила. — Ты бы себя видела со стороны, когда рядом с тобой появляется Ярослав. Я тебя обычно не узнаю.
— Я что, веду себя как мартовская влюбленная кошка? — оскорбилась Инга. Но невестка на провокацию не поддалась. Повертев в руках бокал с зеленым чаем, она задумчиво выдала:
— Нет, наоборот, ты становишься разумной. СЛИШКОМ разумной для самой себя, — сделала ударение Лина. — И при этом тебя словно кидает из стороны в сторону. То ты ведешь себя разумно, но вдруг совершаешь какой-нибудь безумный поступок, которым пытаешься вывести его из себя. Ты сосредоточена на нем куда больше, чем должна быть на просто друге твоего брата.
— Он и мой друг тоже, — попробовала возразить Инга. Не вышло. По губам подруги соскользнула бледная улыбка, и она сказала:
— Глеб тоже твой друг. Но с ним ты ведешь себя совсем иначе. С Яриком же ты все время пытаешься чуть ли не вылезти из кожи, чтобы привлечь его внимание, хотя и сама это, наверное, практически не замечаешь. Да и со стороны это не особо заметно. Твой брат это только в больнице понял.
— Что?! — поперхнулась кофе Инга. — Кир знает?!
Ее воображение тут представило брата, разжигающего костер под лучшим другом. В зубах (поскольку руки связаны) Ярослав держит картонную табличку, как у нищих в метро «Он посмел нравиться моей сестре». Слишком щепетильно опекающий и одновременно развязный старший брат в свое время стал чуть ли ее проклятием.
— Знает, — хладнокровно ответила Василина, даже не пытаясь ее успокоить. — Но вмешиваться не будет. Ты девочка взрослая, сама разберешься. Тем более у тебя это увлечение длится не один год, в Ярике ты проявляешь очень редкую для тебя постоянность.
— По-твоему, три месяца — это уже постоянность? — нервно усмехнулась Инга.
— Почему же три месяца? — возразила Лина и добавила, добивая остатки спокойствия подруги. — Ты влюблена в Строганова уже шесть лет, если не больше. Ты ведь и сама прекрасно осознаешь, только прячешь эту мысль куда-то на задворки сознания. Ты даже пыталась несколько раз вычеркнуть его из жизни, я точно помню. Когда Ярик женился, это было вполне оправдано. Но был еще момент, задолго до этого. Если не ошибаюсь, около шести лет назад. Мы с твоим братом как раз расстались примерно в тот же период. Но у тебя не было никаких причин и предпосылок злиться на Яра. Что тогда произошло, Инга?
Инга молчала. Что тогда произошло? Ей было крайне трудно рассказать, даже лучшей подруге, какой дурой она себя тогда выставила. В те дни расставание брата и Василины, как это кощунственно не звучало, обернулось для нее огромной удачей — никто не сообразил, что что-то произошло между ней и Ярославом. И она смогла справиться со всем сама, чем втайне гордилась.
— Инга? — поторопила Василина.
Видимо, пришло самое время рассказать. Не стоит больше молчать. Тем более она уже не та восемнадцатилетняя дурочка. За собственные поступки надо отвечать. Да и Василина ее поймет. Сама шесть лет назад дел натворила, потом долго расхлебывала последствия.
— Это было глупо, хотя я и долго все это обдумывала. Но не жалею ни о чем. Все только к лучшему. В общем, слушай…
