Сатирический этюд К. М. Станюковича о светских приемах, благородной публике, и нравах, царящих на таких «салонах».«По понедельникам мы всегда дома» — любит приговаривать хозяйка Марья Ивановна, приглашая гостей на свои журфиксы. У них по понедельникам «весело» и «непринужденно», — убеждает она, хотя от скуки, даже у самых благовоспитанных гостей сводит скулы от подавляемой зевоты: — «Чай давно отпит, фрукты подавали, обычные диалоги проговорены, а до ужина еще часа полтора, а то и два…»
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ К. М. СТАНЮКОВИЧА.
Том XIII.
Издание А. А. Карцева.
Москва.
Типо-Литог. Г. Я. Простакова. Москва Балчуг, д. Симон. монаст.
1900.
На «понедельник» к Кондаловским собралось человек сорок.
Было тесновато, душно и, как вообще на «фиксах», довольно-таки скучно.
Однако почти все гости изо всех сил старались показать, что не скучают, и проделывали это более или менее искусно в течение целого вечера.
Нельзя же, в самом деле, притащиться, например, с Плющихи на Новую Басманную, да еще в дьявольский мороз и на отчаянном извозчике, — исключительно для того, чтобы сидеть в чужом доме с видом людей, только что схоронивших кого-нибудь из близких или страдающих нестерпимой зубной болью, — как вот эти два бессовестные господина, забившиеся в угол и словно бы проглотившие по аршину.
Спрашивается: к чему они явились и сидят, как пни, удручая милую хозяйку дома, Марью Ивановну, довольно видную еще и моложавую блондинку, несмотря на ее «около сорока», как она говорит три года кряду. Она не без горделивого чувства думает, что у нее по понедельникам «весело» и «непринужденно», а между тем эти две постные физиономии как бы гонят даже намек на веселость и непринужденность.
Если они приехали специально для ужина, — а ужины у Кондаловских всегда бывали хороши, — то приезжай, по крайней мере, позже, прямо к закуске, как делают более порядочные люди, извиняясь перед хозяйкой в позднем приходе тем, что они прямо из театра, в котором, разумеется, не были.
За что, скажите на милость, смущать и заставлять терзаться милых, любезных и гостеприимных хозяев, которые, при встрече, с такой любезной настойчивостью просили вас не забывать, что по понедельникам они всегда дома, и что вы им доставите огромное удовольствие, если приедете. Понимаете ли: огромное, хотя вы и знакомы с ними без года неделю.
И при этом сам Петр Петрович Кондаловский, благополучный и довольный толстяк с хорошей адвокатской практикой, избытком здоровья, имением на юге и умницей женой, не особенно расточительной на сцены ревности, — обыкновенно прибавлял тем мягким и добродушным тенорком, каким он умел и привлекать людей, и «обставлять» своих клиентов:
— У нас, дорогой, запросто. Все добрые, близкие знакомые. Приезжайте, родной… Побеседуем. Обмен мыслей необходим… А то закиснешь…
А Марья Ивановна, любившая, чтобы «понедельники» были многолюдны и хотя бы отчасти напоминали «салоны», о которых она когда-то читала, улыбалась с необыкновенной приветливостью, чтобы выразить вам расположение и чтобы кстати показать свои действительно прелестные и, по видимому, не вставные зубы, и, в свою очередь, устраивала ловушку, в которую многие попадались и по преимуществу девицы и дамы. Она манила «известностями» и «интересными» людьми, конечно в интеллигентной сфере, которых, случалось, за недостатком настоящих, сама же создавала, украшая ими свои «фиксы».
И Марья Ивановна значительно сообщала:
— В этот понедельник вы встретите у нас интересных людей. Будет один молодой доктор, только-что приехавший из Абиссинии… Понимаете ли, прямо из Харары! Необыкновенно талантливо и интересно рассказывает про Абиссинию, про Менелика, про его жену, про раса Маконена… Он всех их отлично знает… Наверное в понедельник что-нибудь расскажет… И Аркадьева обещала приехать… Вы не слыхали об Аркадьевой!?.. Так-таки ничего? О, несчастный! Это чудное контральто… Фе-но-ме-наль-мое! Любимая ученица Маркези, пела два года в Неаполе и приехала сюда… Наверное, поступит в оперу, если только не помешают интриги. Певица замечательная! — восторгается Марья Ивановна.
— И вдобавок, прехорошенькая! — вставляет Кондаловский.
— Недурна, но ничего особенного. Une brune с ординарным лицом… Но голос!! Она дала слово петь у нас. И Аркадий Сергеич Радугин хотел быть. Он на днях приехал из Петербурга на несколько дней… Привез новую повесть… Говорят, прелесть! Так непременно приезжайте. Смотрите, я буду вас ждать, — любезно прибавляла Марья Ивановна. И, пожимая вам руку, она снова приветливо улыбалась, показывая зубы такой ослепительной белизны, что в вашу голову закрадывается гнусная мысль: не фальшивые-ли они? Вам кажется, будто раньше они не были так белы.
И после всего этого ужели возможно обнаружить удручающую скуку, если бы она и охватила вас на «понедельнике» у Кондаловских, несмотря на доктора из Абиссинии, феноменальное контральто, присутствие автора прелестной повести и на хороший ужин впереди! Надо быть решительно бессердечным или совсем невоспитанным человеком, чтобы решиться на это и зевать, не прикрывши предусмотрительно рта ладонью или носовым платком, если только он безукоризненной свежести.
