О беспределе, творившемся в лихие девяностые.
1.
Настойчивый звонок в дверь оторвал Светланку от любимого рисования.
- Кто там? - спросила она.
- Вам телеграмма! - ответил ровный и спокойный голос.
Конечно, мама говорила, что нельзя открывать посторонним, но ей уже было десять лет, она совершенно самостоятельно ходила в магазин за покупками, одна сидела дома с маленьким братишкой и сама могла решить, что можно, а чего нельзя делать. Девочка повернула ручку замка и...
Грабители вошли в прихожую. Один из них, ни слова не говоря, оторвал от пола Светланку, втолкнул её в ванную комнату, сказал, что убьёт, если та только пикнет, закрыл дверь, а через минуту рядом с ней оказался не понимающий ничего маленький Лёша. Мальчонка начал было голосить по-детски: "Аааа...", но в дверях снова появился тот же бандит. В руках его блеснул нож. Красивый, с желобком для пуска крови... И глаза, немигающие глаза хищника! Этого оказалось достаточно. Насмерть перепуганная Светланка дрожащей рукой зажимала рот орущему брату, а её расширенные от ужаса голубые глаза упёрлись в дикий взгляд грабителя. Лёша замолчал внезапно, будто его выключили, и только хлопал большими ресницами, прижимаясь к сестре. Бандит чуть улыбнулся, самодовольно и с наглецой, закрыл дверь, и дети остались одни. Ни за какие коврижки Светланка не согласилась бы переступить порог ванной. Так их и нашла соседка, заметившая, что дверь в квартиру была приоткрыта. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и молчали. Молчали уже несколько часов.
С этого момента Светланка не могла спать спокойно. К ней приходил тот самый бандит. Во сне и наяву. Даже через несколько недель, когда они ехали с матерью в автобусе, девочка, не отрывая взгляда от стоящего рядом мужчины, шептала испуганно:
- Мама, вон тот дядька к нам приходил!
Но что могла сделать мать, простая женщина? На дворе была вторая половина девяностых, самый разгар преступности, бандитских разборок и необоснованных надежд на будущее, которые постепенно таяли, как прошлогодний снег. Людмила крепче прижала к себе дрожащего от страха ребёнка и вздохнула с облегчением только когда увидела, что незнакомый мужчина вышел на следующей остановке.
Павел был вне себя от ярости, узнав, что их ограбили, да ещё и насмерть перепугали детей. Они с Людмилой собирались покупать машину. Первую собственную машину! Долго супруги шли к этому дню. Павел работал на единственном не обанкротившемся, со стабильной зарплатой, предприятии в их небольшом городке, который вытянулся вдоль живописного берега матушки-Волги. Кроме того, он постоянно искал дополнительный заработок. Хорошо платили недавно разбогатевшие дельцы, имевшие "прихват" в криминальных либо во властных кругах. Их коттеджи росли, будто грибы после дождя, и нуждались в умелых руках Павла. Домами бандитов тоже приходилось заниматься. Но был риск - могли не заплатить. Впоследствии многие из этих маленьких дворцов, построенных на нечистые, а порой и вовсе кровавые деньги "джентльменов удачи", стояли мёртвые и нежилые, как памятники тому разудалому времени. Хозяева либо погибли в бандитских разборках и переселились в мир иной либо мотали срок.
И вот, наконец, на сберкнижке Павла накопилась вожделенная сумма с необходимым количеством нулей. Накануне он обналичил деньги и отнёс их домой из сбербанка. Знала об этом только жена.
Получается, что либо навёл кто-то из сотрудников банка, либо бандиты просто выследили, как он получал и нёс деньги домой. Хорошо, что не тронули по дороге! Денег, конечно, жалко. Столько трудов, столько пропавших впустую дней и лет жизни! Но дети - это святое! Сколько они пережили! Ведь он сам, своими руками подверг их опасности! А случись, могли бы и убить! И что же делать теперь? Как отомстить за это надругательство, где искать этих подонков? Об этом мучительно думал Павел.
И было о чём подумать. Жили они в маленьком городке на берегу Волги в Татарстане, час езды до Казани. Два градообразующих завода безнадёжно стояли. Рабочие существовали на мизерные пособия и искали новые источники дохода. Хорошо зарабатывали так называемые челноки. Бывшие инженеры, учителя, безработные ринулись за рубеж, за внезапно открывшиеся внешние границы. На последние свои деньги покупали там одежду, обувь, китайский, вьетнамский и прочий ширпотреб и везли продавать на рынки в родных городах и весях. Прилавки ломились от изобилия товара, доступного даже безденежным пенсионерам, которым и в голову никогда не могло прийти, что все эти вещи могут стоить так дёшево.
