Свита, кстати, все это время простояла у дверей. Стоит только сравнить с вирманами.
Лиля понимала, что тот же Эрик мгновенно свистнул бы трактирщика, заказал стол для своих ребят, усадил их, а потом уж пошел разговаривать. И попробуй хоть кто-то скривить нос… тут же его на сторону и своротил бы. Моряки? Пираты? Это его люди, остальное неважно. А барон считал, что о своих людях заботиться не обязательно. Или что и так сойдет.
Нет Лиле такой расклад не нравился. Только вот они с Мирандой были единственными, кого это не устраивало, остальным все нравилось.
А барон уже приглашал всех завтра на прием, настаивал, что один-то день можно и отдохнуть, почти умолял… и Джерисон не стал отказывать.
Лиля скрипнула зубами и положила себе подробнее расспросить супруга. Этой же ночью.
***
Первую часть ночи ей было решительно не до вопросов. А вот потом, когда они с мужем лежали в обнимку, Лиля и решилась. Как известно, вопросы мужчинам задают – когда? Когда они сыты, чисты и после постельки. Это и в русских народных сказках указано. Накорми, напои, баньку истопи, в постель уложи, а там и поговорим.
Лиля решила последовать народной мудрости, и не прогадала. Джерисон не стал запираться.
– Барон? А что, неплохой малый.
– Он здесь… мэр города?
– Нет.
– Эммм… нет никого более знатного?
Джерисон задумался.
– Есть…
– А почему тогда – вот так?
– Эрвин – он очень общительный, гостеприимный, хлебосольный, человек, который жить не может без друзей…
– У него их мало?
– Город маленький, все друг другу уже примелькались, а тут новые люди, новые лица. Прошлый раз он прием на три дня закатил…
– А почему он? А не мэр города?
Джерисон пожал плечами.
– Да просто так. А что такого удивительного?
Для Лили это было вполне себе удивительно. Допустим, вы живете себе, тут через вашу деревню или ваш городок проезжает мимоходом посольство… выгоды ты с него не поимеешь априори, это не купец и не торговля. Казалось бы – проехало и ладно?
Ан нет, господин барон устраивает праздник. Да так и каждый раз… зачем?
Если всех мимоезжих поить, никакого вина и денег не хватит. Только вот Джерисону так не скажешь. Лиля принялась расспрашивать о другом.
– Наверное, у барона богатые земли, раз он себе может такое позволить?
Недоуменный взгляд.
– Наверное, да…
– А он не говорил? Или он торговлей занимается?
Джерисон был решительно не в курсе. Ну и как с ним, с таким, быть? Да просто осторожно расспрашивать дальше, а на приеме еще и приглядывать. Раз уж муж.
***
С Мирандой Лиля даже говорить на эту тему не стала. Не стала бы.
Миранда заговорила сама.
И почему родители думают, что у их детей нет мозгов, симпатий, антипатий, своего мнения? Или – как воспитывали, так и получается? И со всем этим можно не считаться?
Поверьте, когда оно есть – считаться рано или поздно приходится. Воспринимаете своего ребенка как чурку с глазами – чуркой он и будет.
Даете ему права, обязанности, совещательный голос? Поверьте, вы не пожалеете. Может быть, результат вам и не слишком понравится, но всегда лучше, когда ребенок сам принимает свои решения, сам за них отвечает, сам расхлебывает последствия. Пока он – ребенок, вы всегда сможете ему помочь, это взрослому иногда ничем не поможешь, а детские беды главное не запускать.
Миранда же сначала не воспитывалась вообще, а потом попала в руки к Лиле. Но Лиля просто не знала, как правильно воспитывают детей! Никогда не знала!
Теория Владимира Васильевича была проста: «сначала утоми, а потом дрессируй». Так Лиля и действовала. А что учила, объясняла, советовалась, ничего удивительного. Так и родители с ней поступали.
Вот и действовала она, как привыкла. А когда спохватилась, что в этом мире девочек так не воспитывают… и что? Теперь Буратино обратно до полена обтесывать, что ли? А не выйдет, это уже личность, уже индивидуальность, она уже почувствовала вкус свободы и тяжесть ответственности. Переиграть не получится. А если попробуешь – получишь врага в своем же доме. Жестокого и безжалостного. Рано или поздно тебе все припомнят.
Если птица всегда живет в клетке, это не страшно. Но посади в клетку вольную птаху?
Умрет ведь…
Миранда стала именно такой, вольной птицей. И знала, что мама Лиля всегда серьезно воспримет ее слова. Вот и пришла.
– Мам, мне не нравится этот… Эдвин.
Имя прозвучало, как плевок.
– Мне тоже, солнышко, – вздохнула Лиля. – Мне тоже…
– А папе он нравится, они даже смеются вместе…
Лиля почесала кончик носа.
– Мири, тут сложная ситуация. Не нравится – это не доказательство.
– А что – доказательство?
И кто Лилиан за язык дернул?
– Письма, документы, договора, обязательства, расписки… одним словом – компромат.
– Компромат? Это… написано?
– Это что-то такое, что может плохо отразиться на репутации барона. К примеру, ты узнаешь, что он двоеженец. Это компромат. Или что он мухлюет в кости. Это тоже компромат.
Миранда серьезно кивнула.
А где могут храниться письма она и сама знала. В кабинете. Край – в спальне.
– Я поняла, мам. Меня ведь тоже пригласили на этот прием?
– Всех нас пригласили. Мири, я надеюсь, ты не станешь тыкать в барона Фремонта ножом?
– А он не станет меня похищать?
