– Мири! – одернула дочь Лиля. И с грустью подумала, что увы – приличной юной барышни ей не вырастить. Ехидна будет, язва и вредина. Никакого почтения ни к старшим, ни к церковникам.
– Мам, а ты в это не веришь?
– Верю, верю. Буду драть – проверю.
Угрозу Миранда поняла, и притихла. Патер подумал пару минут.
– Вы приехали из…
– Ативерны, господин.
– Я никогда не был там. Говорят, это замечательная страна?
– Родной дом – всегда самое замечательное место на земле, – кивнула Лиля.
– Вы приехали сюда с супругом?
Лиля вздохнула. Ходить вокруг да около можно было долго, а патер настроился на беседу. Ну и ладно, не посылать же его…
– Мы сопровождаем супруга. Вы наверное, в курсе, что заключен договор между нашими странами, и ее высочество Мария станет женой нашего принца?
– О, да! Пусть Альдонай благословит этот брак!
Лиля благочестиво осенила себя Знаком.
– Я буду тоже молиться за это.
– Давайте же помолимся, дитя Альдоная. Он обязательно услышит вас…
Лиля вздохнула, но позволила увлечь себя к иконам. И честно простояла на коленях минут десять, шевеля губами. Хорошо, молиться вслух от нее никто не требовал, а про себя…
Так можно что хочешь повторять. Вот Лиля и повторяла, виды переломов, и их лечение. И думала, что надо бы молитвенник перечитать, а то так и засыпаться недолго. Местные все это «на отлично» знают, ночью разбуди – оттарабанят, а она? Подзабыла она молитвенник за последнее время, ох, подзабыла. А зря.
Так и засыпались великие разведчики. А ей нельзя, у нее еще дома дела.
Молитва закончилась еще одним пожертвованием и предложением исповеди. Лиля честно отпихалась, она—де недавно исповедалась и не уверена, что уже созрела для такого интимного дела. Исповедь – это ведь очень личное, считай, прямое обращение к Альдонаю. А для этого тоже надо созреть.
Патер Лион покивал, согласился, и пригласил ее сиятельство заходить в любое время.
Лиля поблагодарила и откланялась.
Спасибо, но мы до дома подождем, до патера Воплера. Он и выслушает, и поймет, и что самое главное – никому не передаст. А то знаем мы те секреты…
Даже если патер искренне исполняет свой долг, кто сказал, что рядом не сидит милый и добрый человек со слуховой трубкой? Который тоже исполняет свой долг, но уже по-другому.
Нет, такого нам не надо. И даром не надо, и с доплатой не надо, а уж себя закладывать да за свои-то деньги? Вот еще не хватало!
***
Лиля посмотрела и на кардинский рынок, но заезжать не стала,, здоровье дороже. Даже издали этот рынок напоминал кипящий котел… тут не то, что кошелек – лошадь из-под тебя сопрут, не заметишь. Побывали они и на пристани. Река Дин к сожалению королей Уэльстера, отличалась пакостным характером. А именно – отмелями. Песчаными, илистыми, наносными и в самых неожиданных местах. То есть корабли с хорошей осадкой по ней просто не могли пройти. Максимум – какие-нибудь плоскодонки.
Чистить?
Бесполезно. А стаскивать корабль с мели каждые полчаса, это развлечение для сильных духом. Короли Уэльстера не сомневались, что это занятие значительно обогатит лексикон матросов, но сократит число кораблей. Да и на починке разоришься.
Так что Лиля побывала на пристани, полюбовалась скоплением парусников и плоскодонок, они с Мири понаблюдали за чайками и соблазнились на здоровущую рыбину. Подумали, и купили – три. Свежевыловленная рыба, да поджаренная, это ж счастье! А если еще с молодой картошечкой, и с гарниром… Это для понимающих людей.
Ну а когда рыбка есть, ее надо кухарке отвезти. И побыстрее, ибо холодильников еще не придумано. Так что отправилась вся веселая компания домой.
Рыба, кстати, оказалась великолепной. Свежей, вкусной, с нежным мясом и небольшим числом костей. Оценили даже Нанук и Ляля, которые лежали и выпрашивали кусочки.
А вот Джерисон к ужину не явился.
Ну и поделом, на его долю… ладно, оставили на его долю рыбы, пусть хоть завтра порадуется. Эх, дела посольские…
***
Робер склонился над картой.
Да, если бы Гардвейг увидел эту карту, колесование Роберу было бы обеспечено. А то и что похуже – поглумиться над врагом Гардвейг любил и скудостью фантазии не страдал.
Карта Кардина была нарисована пусть не во всех подробностях, кого там интересуют закоулки и канавы, но достаточно четко, чтобы можно было планировать захваты.
Чего именно?
Начнем с начала.
Здесь и сейчас у Робера около тысячи наемников. Это – много. И стоит учесть, что это все – травленые битые волки, не крестьянская шелупонь, которую каждый год забривают в армию, а через десять лет выпихивают пинком под зад, не сырое мясо, а люди, которые сделали войну своей профессией.
Чего это стоило герцогу?
Бешенных денег.
Робер и контрабандой не брезговал, и разбоем, кстати, получая от «лесных братьев» неплохую прибыль, и работорговлей…
Государственный переворот – дело затратное, никаких денег не хватит. И заодно… не у себя же в поместье держать всю эту вольницу? Вот еще не хватало!
Где сотня, где полусотня, все наемники были разбросаны по Уэльстеру, по верным людям, таким, как барон Фремонт, к примеру. Или лэйр Синан. Или… их было пятнадцать человек.
