Т у м а д ж е в. Когда я был председателем, все заискивали передо мной, ждали моих указаний, а сейчас будто я потерял княжество. Как же я низко пал, если последние бездельники в селе, Геюш и Иншаллах, отвернулись от меня… Нет, нет, я не из тех, кто падает духом. Три года меня не оставляет надежда, что счастье снова улыбнется мне, что снова в моих руках будет всемогущая печать. Надо что-то сделать, надо что-то сделать, чтоб не дать спокойно жить госпоже Рахшанде, чтобы не дать спокойно спать госпоже Рахшанде. Где это видано, чтобы женщина взяла власть над всеми?!
Кто там?
С а м а н д а р. Это я, брат Тумаджев.
Т у м а д ж е в
С а м а н д а р. Я не виню тебя, я дома тоже не могу сказать жене ни слова.
Т у м а д ж е в. Пока жена приносит домой больше денег, чем муж, надо молчать. А если мужчина нигде не работает, тогда дела совсем плохи. Покойный Маркс верно писал, что все связано с экономикой, с капиталом. Чей капитал, тот имеет право голоса в доме.
С а м а н д а р. У тебя еще куда ни шло, Диляфруз-ханум работает, но экономика в доме в твоих руках. А у меня совсем дела никуда не годятся, и капитал в руки не попадает, и экономикой не дают управлять. Поверишь ли, целых четыре месяца не покупает мне новую рубашку.
Т у м а д ж е в. Я думаю, что во всех наших бедах виновата Рахшанде. До тех пор пока она у власти, нам белого света не видать.
С а м а н д а р. Эх, брат Тумаджев, с женитьбой мне не повезло с самого начала… Одно время родственники могли мне сосватать Тукезбан. Я не женился, откуда мне было знать, что в конце концов она станет председателем райпо. Одно время я мог жениться на Пусте-ханум — не женился. Откуда я, несчастный, мог знать, что эта худущая, как жердь, в чем только душа держится, дурнушка станет депутатом Верховного Совета… Было время, когда я ухаживал за Рахшанде, откуда мне, дураку, было знать, что в конце концов она станет председателем объединенного колхоза. Женился на передовой колхознице — бригадире Гюльчохре, так нет же, попала в отстающие…
Т у м а д ж е в. Ты тоже хорош! Связался с этим пьяницей Иншаллахом, с утра до вечера околачиваетесь в чайхане, у всех на глазах.
С а м а н д а р. Ты знаешь, брат Тумаджев, я действительно хотел развестись с женой и жениться на Самайе. Но этот проклятый Гусейн растрезвонил на все село о моих планах и опозорил меня на весь мир.
Т у м а д ж е в. Как же тебе в голову пришло обратиться за помощью к Гусейну? Мужская дружба хороша до тех пор, пока дело не касается родной сестры.
С а м а н д а р. Он столько раз клялся, что не пожалеет для меня жизни…
Т у м а д ж е в. Такие клятвы хороши за праздничным столом, когда произносишь тосты, а на деле ты должен был обратиться ко мне за советом, и я бы тебе сказал, что Самайю сватать не надо, она не пойдет за тебя, за ней ухлестывает Фархад, и он ей нравится.
С а м а н д а р. Этот противный шофер?
Т у м а д ж е в. Да, но ты не отчаивайся, по-моему, тебе следует обратить свой взор на Алийю. «Москвич» тоже неплохая машина.
С а м а н д а р. У Самайи хороший характер, а Алийя очень задириста.
Т у м а д ж е в. И ту, и другую в механизаторы выдвинул я, они ни в чем не могут мне отказать. А в отношении характера запомни: девушки все хороши, откуда только злые женщины берутся? Зато тебе сразу будут известны все ее недостатки.
С а м а н д а р. Алийя настоящая атаманша в селе.
Т у м а д ж е в. После свадьбы в ягненка превратится, поверь мне.
С а м а н д а р. Конечно, лучше синица в руке, чем журавль в небе, но все-таки…
Т у м а д ж е в. Держись за Алийю, не упускай ее. Прежде всего ты должен остановить девушку и объявить о своей любви.
С а м а н д а р. Я?
Т у м а д ж е в. Ну, не я же?!
С а м а н д а р. А что дальше?
Т у м а д ж е в. Объяви о своей любви, а о дальнейшем не беспокойся, остальное я возьму на себя, я старый руководящий работник.
С а м а н д а р. Как я мечтаю, брат Тумаджев, чтоб тебя поставили на какой-нибудь пост, выдвинули наверх… Что делать — не ставят. Я научился быть неплохим тамадой, такие слова знаю, но никто не зовет меня на свадьбы и чествования.
Т у м а д ж е в. Признаюсь тебе, сколько раз я был тамадой на разных банкетах, что и не упомнишь… Произносил прекрасные тосты в честь начальства, руководящих работников, их жен и детей, даже прислуги, но никто этого не помнит. Мы попросту теряем время. Если так будет продолжаться, ты на всю жизнь останешься в этих старых брюках, в этой старой рубашке, будешь носить эти стоптанные туфли. Надо совершить что-то важное, написать о страшных катастрофах в нашем колхозе.
