В повести «По прочтении сжечь» рассказывается о том, как американская разведка накануне войны на Тихом океане похитила секрет японских дипломатических шифров и узнала о готовящемся нападении Японии. Но почему же американское высшее командование, знавшее о планах японцев, допустило разгром Пёрл-Харбора — основной базы своего военно-морского флота на Тихом океане, уничтожение множества боевых кораблей и гибель тысяч людей? Катастрофа в Пёрл-Харборе — один из тех трагических эпизодов второй мировой войны, которые до сих пор скрыты непроницаемой завесой тайны и не расшифрованы историей до конца. «Тайна Пёрл-Харбора» — главная тема новой приключенческой повести Р. Кима. Работая над ней, автор широко использовал японские и американские данные, и в частности, подлинные японские шифртелеграммы и материалы комиссии конгресса США, занимавшейся расследованием событий в Пёрл-Харборе.
Я помешан только в норд-норд-вест.
Вам доверяется секрет государственного значения. Будьте настороже на протяжении всего пути. Малейший зевок — и произойдет непоправимое. И тогда — немедленно покончить с собой, никаких объяснений и оправданий, только одно: вспороть живот…»
Терано и Идэ — офицеры 3-го отдела японского морского генерального штаба — крепко запомнили слова начальника. Оба направлялись в Америку в качестве дипкурьеров. Но в отличие от обычных дипкурьеров они должны были доставить японскому послу в Вашингтоне не почту, а более важную вещь — новую шифровальную машинку.
До сих пор техника шифровки текста была крайне медлительной. Шифровальщик составлял текст, все время заглядывая в кодовые таблицы и отыскивая нужные цифры или буквы. Таким же примитивным был и процесс расшифровки. Шифровальщики всех стран испокон веков как бы ползали на четвереньках, расходуя впустую уйму времени и сил.
Машинка «97» означала полный переворот в шифровальном деле. Она выглядела просто: две пишущие машинки с латинским алфавитом соединены проводами. Между ними — ящичек с клавиатурой и валиками. Шифровальщик нажимает клавиши — составляет нужную комбинацию — и печатает текст, как на обычной пишущей машинке. А на второй машинке тут же появляется уже зашифрованный текст. Процессы шифровки и расшифровки убыстрились в несколько сот раз. Вместо ползания на четвереньках шифровальщик летел теперь на самолете.
Шифровальная машинка родилась в Токио. Ее придумали и изготовили инженеры специальной мастерской морского ведомства. Изобретение хранилось в строгой тайне. Японское правительство решило вооружить ею свои важнейшие посольства, в первую очередь вашингтонское. Время было крайне напряженное. Война на Западе разгоралась — только что Германия напала на Россию, — назревали серьезные события на Востоке, и надо было предельно ускорить шифровальную технику.
Терано и Идэ получили приказ: отвезти в Вашингтон темно-серый чемодан с шифровальной машинкой внутри.
Они были готовы к отъезду. В ожидании приказа о посадке на пароход офицеры жили в европейском отеле в Иокогаме, поблизости от коммерческой пристани. Время от времени по очереди ездили на электричке в Токио. Но ночевать должны были в отеле. Так предписывал приказ.
— Я уверен, они — агенты контрразведки, — сказал капитан-лейтенант Донахью, завязывая пояс на купальном халате.
Старший лейтенант Уайт прыснул и затряс мокрой головой. Он тоже был в халате. Оба только что выкупались в большой деревянной кадке, которую администрация этой загородной гостиницы японского типа именовала «бассейном». Им пришлось прервать процедуру омовения из-за двух японок, которые вошли в предбанник, учтиво поклонились американцам и, разоблачившись, полезли в кадку. Донахью и Уайт сейчас же вылезли из воды, обмотались полотенцами и побежали к себе.
— Им приказали соблазнить нас. — Донахью вертелся перед зеркалом, принимая изящные позы теннисиста. — Держу пари!
— Ерунда. — Уайт разлегся на циновке и стал обмахиваться круглым веером. — Провинциальные дамочки, приехали в столицу делать покупки. Судя по акценту, из Акита. Их, наверно, удивило наше паническое бегство.
Донахью брезгливо скривился.
— Дикари. — После паузы он добавил: — Та, полненькая, которая вертелась в воде около тебя, довольно недурна. Явный агент.
— Не имел удовольствия разглядеть ее, — сказал Уайт, — так как повернулся к ней спиной. Но сомневаюсь, чтобы она…
В коридоре послышались скользящие шаги. Донахью поднес палец к губам. Дверь, оклеенная бумагой, бесшумно отодвинулась, и показалось круглое лицо служанки. Она обратилась к Уайту по-японски:
— Соизволите отведать европейский ужин или японский?
Уайт ответил по-японски, почти без акцента:
— Я хочу лапшу с лангустами, а этому болвану дайте кэрри с рисом.
Служанка поднесла рукав ко рту, глаза ее смеялись. Уайт опросил:
— Скажите, в Японии везде сохранился еще этот обычай?
— Простите, какой?
— Я думал, что только в каких-нибудь горных деревушках, где-нибудь на Сикоку, а не здесь, под самым Токио… У вас женщины всегда купаются вместе с не женщинами?
Служанка опять прикрыла рот рукавом и покраснела.
— Для женщин ванна у нас на втором этаже, но там было переполнено, и поэтому, — она поклонилась, — потревожили вас. Извините, пожалуйста.
Донахью нахмурился:
— Что ты болтаешь с ней? Будь осторожен. Наверняка она шпионка.
Уайт тихо рассмеялся:
— Тебе везде мерещатся агенты контрразведки. Настоящий психоз.
Донахью окинул служанку оценивающим взглядом:
— Несмотря на всю мою пресыщенность, эта мартышка мне нравится. Но мне кажется, что я видел ее где-то в Америке. Боюсь, она следит за нами еще с Фриско. У меня великолепная зрительная память.
— Возьмем что-нибудь выпить? — опросил Уайт.
Донахью фыркнул:
— Чтобы эта мерзавка подсунула нам какую-нибудь отраву?
