- Родился в Америке, но нутро у тебя японское, - сказал Идэ, пристально смотря в зеркальце, в котором отражалась румяная физиономия Абэ. - Приемы каратэ знаешь?
- Нет, занимался боксом. Выступал на состязаниях...
- Бокс - детская забава. Пусть им занимаются маленькие девочки. А каратэ - это для взрослых мужчин. Я научу тебя, как усыплять навсегда одним ударом. Чисто и красиво.
Особнячок, где происходил прием, стоял на пологом склоне Панчбола. Веселье было в разгаре. Почетные гости сидели на веранде вокруг пастора с красивой седой гривой, похожего на дирижера или скрипача. На всех красовались ожерелья из желтых цветов.
На поляне перед домом, прямо на пальмовых листьях, были разложены яства. В стороне стояли столики - там гостям наливали коктейли. Прислуживали полуголые гавайки в ярких красных и желтых юбках. Несколько японских девушек вместе с гавайками - все они были в юбках из больших листьев - исполняли танец "хула-хула". Сбоку под деревьями сидели японцы в разрисованных рубашках и играли на гитарах со стальными струнами.
- Смотри, не спутай, - предупредил Идэ. - Меня зовут Доминго Акино, я мексиканский японец.
Абэ кивнул и подошел к пожилой, густо набеленной японке в парчовом кимоно с серебристыми узорами, похожем на рыбью чешую. Японка поклонилась Идэ и пригласила его к столику, где гостям подносили мягкие напитки фруктовые соки, кока-колу и тоник-уотер. За столиком стояла Марико в платье бананового цвета, в волосах торчали разноцветные орхидеи.
- Что прикажете? - спросила она. - Грейп-тоник или...
Идэ поклонился:
- Мы с вами ехали вместе на пароходе из Японии. Помните?
Марико округлила глаза от удивления.
- Ах это вы? Вспомнила... Очень рада вас видеть. Вы, кажется, болели и редко появлялись на палубе. А с вами ехал такой полноватый, с усиками. Он тоже здесь?
Идэ тихо рассмеялся:
- Ему не повезло. В Сан-Франциско попал в руки одной женщины, она обчистила его, и он повесился.
Марико покачала головой, но ничего не сказала.
- А я поселился здесь, работаю на плантации, - продолжал Идэ, собираюсь выписать сюда старуху мать.
Он добавил, что у него здесь совсем нет знакомых, и он будет весьма счастлив, если его бывшая спутница поможет ему советами.
Марико налила в бокал апельсиновый сок и, опустив в него две соломинки, протянула Идэ. Ему следовало бы прежде всего обратиться в бюро японской колонии, но она, конечно, будет рада помочь ему, чем может. Они обменялись телефонами и адресами. Идэ сказал, что он родом из Нагоя, а Марико сообщила, что и ее покойный отец был уроженцем Нагоя.
- Выходит, мы почти земляки, - сказал Идэ и поклонился.
На поляне начались танцы. К Марико подошел смуглый, красивый юноша, по-видимому филиппинец, и пригласил ее. Марико извинилась и ушла с ним.
Абэ усадил Идэ на траву перед блюдами с угощением - фруктовыми салатами, цыплятами в кокосовом масле, лапшой с ломтиками каракатицы, печенными в золе омарами и макрелью в сладком соусе. Молоденькая гавайка поднесла Идэ чашку с китайской рисовой водкой.
Перед верандой начался концерт. Сперва выступил хор детей, исполнивший японские, гавайские и английские песенки, потом японец в самурайском одеянии - с наплечниками и длинными шароварами - стал показывать фокусы.
На краю поляны, где стояли машины, медленно прохаживались за кокосовыми пальмами двое - специальный агент Эф-Би-Ай Баллигант - брюнет, плотного телосложения, и его помощник Ригс - длинный, белобрысый, в темных очках.
Они следили за корейцем Ан Гван Су, костлявым стариком с тонкими вислыми усами, владельцем магазина восточных медикаментов. Кореец сидел в шезлонге рядом с толстой краснощекой американкой в красной шляпе.
- Прислали мне прямо домой, - просипел Баллигант. - Может быть, это шутка, а может быть, и правда. Неужели этот кореец...
- Доложили начальнику? - спросил Ригс.
- Да. Шиверс говорит, что к анонимкам надо относиться осторожно.
- А помните, в прошлом году нам тоже прислали анонимный донос на хозяина бара с Норд-стрит. И оказалось, что все правда - раскрыли две опиекурильни.
Баллигант поскреб подбородок:
- Там-то понятно. Боялся мести со стороны содержателей притонов. А здесь... Почему не мог сам явиться?
- А что тут странного? - Ригс пожал плечами. - Тоже боится. Состоит в тайной шайке и опасается открыть свое лицо - вдруг мы зацапаем его и упрячем в тюрьму. И своих коллег боится: они не простят ему измены. А оставаться в шайке не хочет.
Баллигант просипел:
- Ан Гван Су до сих пор ни в чем не подозревался. Но в анонимке правильные сведения. В результате проверки выяснилось, что действительно его побратим три года тому назад ездил в Россию и прислал оттуда открытку, очевидно, с шифрованным текстом. Значит, Ан Гван Су связан с Москвой?
- Вполне вероятно, что оттуда приезжают на пароходах связные и передают задания. Пёрл-Харбор может очень интересовать красную разведку.
- Русским сейчас не до нас, - пробурчал Баллигант. - Зачем им шпионить здесь?