- Значит, операцию с машинкой могли провести где угодно. Так что не беспокойтесь, никто не узнает. - Донахью засмеялся. - Можете жить и после пятницы.
Терано встал и поклонился:
- Вы мне возвращаете право на жизнь. Не знаю, как благодарить вас.
- Я делаю это вовсе не потому, что меня очаровали ваши глаза. А вот почему. Мне надо непременно выяснить две тайны, о которых я говорил в самом начале нашей интимной беседы. Повторяю. Первая - тайна записки, которая была переслана капитан-лейтенанту Идэ через офицера, приезжавшего в Гонолулу за два дня до начала войны. Вторая - почему получилась такая ерунда с сигналом, поданным в виде сводки погоды четвертого и пятого декабря, то есть перед самым нападением на нас. Ведь сигнал гласил о другом... Вы должны выяснить это лично для меня. И как можно скорее: я тороплюсь обратно в Америку.
Терано наклонил голову набок:
- Насчет сигнала о нападении выяснить нетрудно. Это можно сделать через бывших чинов первого отдела моргенштаба. Но с первой тайной будет труднее, потому что все, кто были в курсе наших специальных мероприятий на Гавайях, погибли.
- Значит, нить утеряна? Жалко... - Донахью вынул из кармана конверт. Все эти годы я хранил записку. Никто из наших криптоаналитиков не мог разгадать. Особенно меня интригуют три буквы в конце.
Терано задумался. Он тер шею, мычал, поднимал глаза к потолку. Он мучительно вспоминал и вдруг хлопнул себя по лбу:
- Как это я раньше не догадался? Надо будет разыскать кого-нибудь из "института Усигомэ", специальной криптографической группы при моргенштабе. Они знали все коды. Дайте записку. У вас осталась копия?
Донахью передал Терано конверт.
- Итак, обещаю вам, - Донахью приложил два пальца к сердцу, - никогда не называть вашего имени. Слово американского офицера.
Терано вскочил и низко поклонился. Донахью прищурил глаза и щелкнул пальцами:
- Вот что, на всякий случай. Напишите в виде заявления и подпишите: такой-то, занимавший перед войной и во время войны такие-то посты.
Терано подошел к столу и взял авторучку:
- По-японски?
- Нет, по-английски.
- Кому адресовать?
- Без адресата.
- Что писать?
- Напишите, что вы помните, как покойный Идэ незадолго до начала войны прислал вам секретное письмо из Гонолулу через... назовите чье-нибудь имя. Только настоящее.
Немного подумав, Терано сказал:
- Можно назвать капитана третьего ранга Янагидзава. Он недели за две до начала войны вернулся в Японию из Америки и проезжал через Гонолулу.
- А где он сейчас?
- Погиб на Сайпане.
- Великолепно. Значит так. Напишите, что Идэ в письме, пересланном вам через этого Янказа... как его... сообщил, что самым активным среди его агентов является местная студентка, японка... Как ее? - Донахью щелкнул пальцами. - Хайами... или Хайамэ Марико...
- Хайами?
- Ну может быть, я не совсем точно произношу.
- У нас нет фамилии Хайами или Хайамэ. Надо уточнить, а то получится странно - японец путает японскую фамилию.
- А Хаэми есть?
- Тоже нет. Есть Хаяма, Хаямэ и Хаями.
- Что-то в этом роде... А, черт! - Донахью махнул рукой. - Ладно, отложим. Мы еще с вами увидимся. Как только выясните что-нибудь, сейчас же звоните в штаб - старшему адъютанту Макартура, меня разыщут. А себя называйте на всякий случай условно... Куросиво. Поняли? Итак, жду.
Он приветливо улыбнулся японцу и протянул ему руку в перчатке.
3
Уайт решил прогуляться и закрыл наружную дверь за собой. К крыльцу подкатил черный "бьюик". Рядом с шофером сидел Донахью с огромным букетом.
- Я на минутку, Никки, - сказал он. - Вылет самолета отложили до завтрашнего утра. Я привез орхидеи для твоей жены. Их доставили сегодня на самолете с Филиппин для миссис Макартур. Я обедал у них и выклянчил у нее половину.
Уайт провел Донахью в столовую и поставил цветы в вазу.
- Спасибо, Уолт, Марико будет потрясена. Такие богатые букеты можно видеть только в домах миллиардеров, и то не каждый день...
Уайт предложил гостю вино, но тот попросил кофе.
- Я скоро поеду в Испанию, - сказал Донахью, - и хотел бы оттуда прислать твоей жене медальончик или камею и выгравировать на этой штучке ее имя и фамилию иероглифами.
- Но Марико теперь миссис Уайт, а Уайт пишется фонетическими знаками, а не иероглифами.
- Нет, мне нужна ее японская фамилия, которую она носила в те дни, когда мы встретились на пароходе. Хочу, чтобы мой подарок напомнил ей тот рейс. Ее девичья фамилия была, кажется, Хай...ами?
Уайт написал иероглифы на листочке.
- Нет, Хаями. Пишется двумя иероглифами, первый - "хая", второй - "ми". А Марико - тремя иероглифами.
Донахью подул на листочек, осторожно сложил его и засунул в бумажник.
Уайт поставил перед Донахью чашечку кофе и достал с полки небольшой альбом.
- Забыл тебе показать утром. Мы снялись тогда на память на аэродроме в Сан-Диего перед вылетом в Австралию. Наш квартет.
Донахью стал разглядывать маленькую потемневшую фотографию.
- Это, кажется, Камберленд. Где он?
- Погиб в бою в Коралловом море.
- А Шривер?
- Погиб у Гуадалканала.
Донахью сделал глоток из чашки.
- А где Пейдж? Наш боевой, шумный, лысый Пейдж?