Притомясь, я внимал тёте Рае,под которой кряхтела тахта:«О, весна без конца и без краю —без конца и без краю мечта!».В тётираином томном вокалевечной страсти курился дымок…Я ж про чёрную розу в бокалев сотый раз уже слушать не мог.Умирал от дремотной тоски яи глядел в заоконный закат,понимая: нисколько не скиф яи, наверное, не азиат.Так и маялись оба фигнёюна краю догоравшего дня.Тётя Рая была мне роднёю,а ведь это святое — родня.Тётираин взволнованный локон,тенью став, танцевал на стене…С той поры отношение к Блокуу меня, как у Блока ко мне.<p>Баллада об упорном еврее</p>Однажды в студёную зимнюю поругляжу я, как медленно (мог бы быстрей!),кряхтя и ворча, поднимается в горуневзрачный мужчина. По виду еврей.Не развит физически (только духовно).Мешают идти простатит и стеноз.Он с присвистом дышит и выглядит, словнолошадка, везущая хворосту воз.Он циник. И, значит, не верит в примету,возникшую как-то в пустой болтовне:что если гора не идёт к Магомету,то к Хаиму, дескать, могла бы вполне.Пусть умники трижды измыслят причины,откуда у парня семитская грусть,но путь его в гору достоин мужчины,и если насмешники скалятся — пусть!Причислим мужчину к упрямой породе:ему наплевать в этом трудном пути,что умные вроде бы в гору не ходят,имея возможность её обойти.Он станет в пути и сильней, и мудрее;как юный атлет, закалится душа…«Так вот же какие бывают евреи…» —подумал я, водку привычно глуша.<p>Любовь поэта</p>Он был влюблён. Влюблён в Неёдушой горячей и нетленной.Забыл футбол, кино, йо-йо,светился, жил в другой Вселенной.Бродил у речки, у ольхи,с надеждой уравнял печалии начал сочинять стихибессонно-звёздными ночами.Сверкал жемчужно лёгкий слог,был каждый звук хрустящ и лаком…В гробах заволновались Блоки Заболоцкий с Пастернаком.А он пронзал стихами тьму —да так, что восхищались боги.Любовь торила путь емуи освещала все дороги.В дому любимой, как всегда,безгрешно стыл диван из плюша…Она давно сказала «да».А он не слышал.И не слушал.<p>Физподготовка</p>Когда, пройдя ступенек восемь,ты притомился и зачах,когда пришла на сердце осень,стрельну́в противной резью в пах,когда тебе уже не любынескромны контуры девиц,когда твои синюшны губы,и ты почти что рухнул ниц,когда пульсирует аортав районе бока и пупка —для экстремальных видов спортаты не созрел ещё пока.<p>Разведчик</p>
