Вдруг оживился старец, глазницы которого вспыхнули белым светом. В этом обсуждении, о нём все забыли, а он тихонько сидел на голом, каменном полу, что-то бормоча под нос. Он закряхтел, толи усаживаясь по удобнее, толи пытаясь встать, потом с минуту копошился в своем правом рукаве и достал оттуда пергамент и протянул Сараллону. Удивлённый появлением пергамента, Дикин аккуратно взял его, стараясь сильно не сжимать и развернул.
" Мастер Дикин Сараллон, рыцарь Ториона- Грайс,
защитник дома Сараллонов!
Приглашаем вас, принять участие в рыцарском турнире
в городе Кишурмах.
Ваша доблесть и отвага, мы надеемся, станет украшением нашего турнира, где соберутся лучшие из лучших со всего Дириуса.
Надеемся на ваше присутствие!"
— Турнир в Кишурмахе! Как я мог забыть! — Сараллон радостным криком, нарушил тишину пещеры.
— И ты получишь за это деньги? — Радостное известие испортил своим вопросом Ентри. Дик убрал улыбку с лица и спрятал приглашение за пазуху.
— Но у меня нет доспехов, оружия. До Кишурмаха не весть сколько.
После этих слов встал Илирон и опираясь на посох, подошёл к узкой расщелине в камнях, через которую пробивался солнечный свет. Остальные, как завороженные, наблюдали за ним. Маг развёл руки и камни, грохоча, обвалились, образовав проход достаточный, чтоб выбраться на уже знакомую равнину. Видимо уже попривыкнув к фокусам мага, это действие большого удивления не вызвало и после того как пыль от обвала осела, путники двинулись наружу за старцем.
Пейзаж у обрыва и за ним ни изменился, как ни желала этого Мариа. Всё также светило солнце, не достигая противоположной стороны пропасти, также низкая трава, еле колыхалась от ветра и маленький слепой старик, опять поплёлся в даль по краю обрыва.
Мариа рыкнула от злости, сжимая кулаки, но всё же, снова последовала за магом.
— Мастер, скажите, что это за место? — Спросила она, настигнув старца. Она ждала или молчания в ответ, или замысловатых слов.
— Кто-то называет краем земли, а кто-то — "степью разбитых сердец". То и другое — правда. — Илирон замолчал, зародив в голове девушки ещё больше вопросов, но вдруг пейзаж резко изменился:
Мариа не заметила, как скалы слева от неё закончились, сменившись маленькой рощицей. Пропасть превратилась в небольшой овражек, по которому тёк, весело журча, ручеёк. Степь перестала ровно стелиться по земле, а пологим спуском спускалась в долину, вдали которой красовался своими башнями город. Широкая дорога к нему была вся заполнена людьми и повозками, это живая цепь длилась с милю, а потом скрывалась за холмом. Вокруг города был вырыт большой ров, наполненный водой и народ заходил в город по мосту, что на цепях опускался со стены. Девушка обернулась, желая увидеть, как закончился предыдущий пейзаж, но за её спиной не было ни намёка на скалы, пропасть и низкорослую равнину.
Ентри стоял и мало что понимал в происходящем. Что за город? Что за люди, спешащие в него? И что они втроём, да ещё со странным стариком, тут делают? Только одно слово, которое прохрипел Илирон, поставило всё по своим местам и указало дальнейший путь спутникам:
— Кишурмах.
В тот же момент старик испарился в воздухе.
Лаварион стоял с факелом в руке у дубовой двери. Долго не решался толи постучать, толи открыть её. Он то подносил руку к ней, то также неуверенно убирал. Ему припомнилось предыдущее появление его здесь. Он также неуверенно стоял перед дверью, но если тогда его вынуждала необходимость, то теперь, он пришёл сам, по своей воли. Наконец дверь скрипнула и знакомая прохлада встретила его, встрепав аккуратно причесанные волосы. Семион шагнул внутрь, стараясь держаться уверенно. Сейчас комната предстала в более освещённом состоянии. Дневной свет из-за заколоченных окон пробирался внутрь и освещал достаточно хорошо.
Квадратная комната, с низким, побелённым потолком, по контуру увенчанным орнаментом из гипса, в виде лозы винограда. В центре, на потолке, скульптурный узор окольцовывал крюк, на котором когда-то висела люстра. Краска на стенах выцвела, потрескалась, а в углах отслоилась и висела пластами. Окрашенный дощатый пол, по которому валялись стулья, кресла и перевёрнутый стол, выглядел достаточно крепким: не скрипел и не проминался под тяжестью человека. Три удлиненных, стрельчатых окна были разбиты и заколочены, сохраняя мелкие фрагменты многокрасочного витража.
Лаварион быстрым шагом преодолел помещение и остановился возле белой двери с таким же белым, широким наличником. Здесь он долго не размышлял, дёрнув за ручку, распахнул дверь.