— Это просто сон и я тебя!.. — Закричала Мариа, уже ожидая очередной порции боли и та, не замедлила себя ждать. В голове девушки пронеслась вся её жизнь. Такая короткая и беспечная. Мариа испуганно вздрогнула, посчитав, что это её конец. Она была готова сдаться, смиренно принять свою участь, лишь бы продлить себе жизнь. В картины детства проник голос: " Страх- какое противоречивое чувство? Оно спасает от гибели, но от него хотят избавиться. Почему? Чтобы тот, кто умеет управлять им, не превратил тебя в раба. Это и слабость и сила. Для кого как. Для тебя слабость. Ты боишься, а значит ты рабыня. Моя! Навсегда! Твои попытки убежать, равны нулю. Надежда найти волшебный меч- утопия. Подчинись мне и я освобожу тебя от боли. Ты же знаешь, тебе не скрыться от меня, не перехитрить и не опередить".
Мариа терзалась в борьбе с самой собой. Одна половина её готова была подчиниться чёрному хозяину, освободиться от бегства, холода, боли, другая твердила, что это лишь сон, что до сих пор он их не поймал, а значит, он не так уж могуч.
Мужчина, в чёрном одеянии, внимательно следил за ней. Он следил за каждым её движением, за каждым дернувшимся нервом на лице.
— Это сон. — Прошептала устало Мариа, чем незамедлительно разгневала мужчину. Мариа зажмурилась, ожидая порцию боли и та, с рёвом чёрного человека, пронзила её. Она вся сжилась, стиснув до скрипа зубы и открыла глаза.
Мариа восседала на горте и ехала в слабо разбавленной темноте куда-то. " Это сон?" — Граница между сном и явью для неё стерлась и она не знала уже чему верить. Рядом с её гортом шёл Дик. Он старался бежать, но получалось только быстро идти. Мариа подняла взгляд на небо. Оно только-только побагровело.
— Ты проснулась! — Оживился Ентри.
— Куда мы спешим? — Спросила Мариа и все, как один, посмотрели на неё. Лаварион даже подумал, как ей повезло, что она проспала и не видела этот кошмар.
— Пауки снова напали. — Коротко ответил Дикин. — Как ты себя чувствуешь?
Чувствовала себя Мариа сносно: спросонья немного замёрзла, да внутри пульсировала тупая боль, в остальном, всё было не плохо.
— Он знает о каждом нашем шаге. — Опустив голову и уставившись на свивающиеся уши горта, сказала девушка. — Он знает об Акинаке…
— Он просто испытывает тебя. — Дикин резко остановился и обернувшись к Мариа, пристально посмотрел на неё. — Верь мне. Он видит, что ты не сдаешься, он слабеет с каждой вашей встречей.
Мариа хотела бы верить Дику, но внутри её, надежда на удачное окончание похода, таяла. Она старалась не думать о плохом, но мысль, о том, что он всё видит и всё знает, как заноза сидела в голове. Её передёрнуло.
Они опять бежали. Преследующих клацающих звуков слышно не было и Дулав, вновь ведущий отряд, предложил устроить не большой привал, перевести дух и собраться с мыслями.
— Мы зашли немного на север. До вершины около суток ходьбы, но там надо будет снова повернуть на юг, чтоб выйти к перевалу. Надеюсь, дикари испугались и не тронут нас.
— Дикари?! Вы видели дикарей? — Взбудоражено, слезая с горта, спросила Мариа.
— Да. — Поспешил ответить ей Ентри. — Здоровые такие. Дик еле с ними справлялся, а мы с Элифер: одного так, другого так… Я Лентибром ещё одного… — Ентри размахивая мечом, прыгал вокруг дерева, возбуждённо ведя свой рассказ, правда, из которого Мариа ничего не понимала. Зато других, повествование Ентри очень позабавило и рассмешило. — …А потом появились они. Как на двоих дикарей набросятся и тут же те рухнули в паутине. Другие стоят как вкопанные, а мы, ноги в руки и бежать.
— Вообще-то я подумал, что это ваши союзники. — Сказал Дулав. — А потом вы как рванули… Вообще кто это?
— Эх, Дулав, лучше тебе этого не знать. — Похлопал по плечу проводника Дик. — Давай позавтракаем и продолжим путь.
Никто против завтрака не был. Хотя и есть не очень-то хотелось. Они молча, без энтузиазма, развели не большой костёр и вскипятили воду. Ели тоже молча, каждый погружённый в свои мысли и даже разбрелись от костра на приличное расстояние, позабыв на время об осторожности. Примерно через час они продолжили восхождение.
Угрюмое настроение в отряде передалось и скорости. Она снизилась донельзя. Дулав всё чаще останавливался, поджидая спутников. Те же и старались ускорить шаг, но через сотню ярдов, он снова замедлялся. Проводник начинал злиться, высказывать свои недовольства, утверждая, что если сегодня не преодолеть гребень этого хребта, то будет очень плохо.
— Не забывайте, здесь дикари водятся, да и ваши знакомые, я думаю, тоже просто так не пропали!
Эти слова подхлестнули путников. Конечно, никто не хотел встречаться ни с дикарями, ни с пауками. Почти уснувшие от медленной ходьбы горты, снова поспешили вперёд, за хозяевами.
Только-только закончился лес и путники вновь оказались на голых камнях, где вольно гулял ветер. Задача быстрого преодоления гребня затруднялась ещё и крутостью скалы. В лесу подъем был еле заметен, пологий, он не приносил больших трудностей с восхождением, но здесь, на скалах, уклон стал значительно заметнее.