— Что, добились своего? — Прорычал Фук Ориону и друзьям, как только те появились на главной палубе. — Вы, приспешники зла, зачем появились вы здесь? — Он был в гневе. Его зубы были до того стиснуты, что скрипели, тело дрожало от злости. — Я шёл к своей цели, к своим сокровищам! Если бы не вы, скоро я был бы богат!
— Если бы не мы, ты бы скоро был бы мёртв! — Также резко ответил ему Лаварион. — Ты как был Фук дураком, так дураком видимо и помрёшь!
После этих слов, Арубатур, обалдевши, чуть дался назад. Такого обращения к себе он явно не ожидал. Злость мгновенно сменилась растерянностью. Глаза расширились, рот своевольно приоткрылся, придав Фуку придурковый вид.
— Фук! — Орион по-дружески положил руку на плечо Арубатура. — Мы не хотим лишать тебя никаких сокровищ и наград, но там, куда ты хочешь попасть их нет и врать тебе у меня нет резона. Ведь мы друзья. — Орион протянул Фуку руку для рукопожатия, тот, косясь на остальных, медленно протянул свою в ответ. — Мёртвым сокровища ни к чему, а живым у тебя ещё будет шанс.
Фук застыл на время, его взгляд безотрывно смотрел на Ориона, но какой-то пустой, без всяких эмоций. Он сжимал руку юноши всё сильней и сильней, как вдруг отскочил в сторону, закрыл руками лицо и заплакал.
— Вы похоронили последние мои надежды. Ещё немного и я бы прославился на весь Дириус. Что же мне теперь делать? Возвращаться на мельницу и целыми днями таскать мешки с мукой?
— Зачем? — Лаварион провёл рукой по седым волосам. — Я, кажется, дал тебе свободу? Ты же теперь вольнонаёмник и сам решил остаться на мельнице. Если хочешь, по прибытию в Ливуд мы обсудим твоё дальнейшее место работы.
— Да!? — Фук закатился чуть ли не навзрыд. — Я ведь ничего больше не умею!
Орион не мог понять, искренен ли Фук или снова искусно играет? " Если он паясничает, то действительно отличный актёр".
— Да не плачь ты Фук, что ты как девчонка? — Не выдержал слушать завывания Арубатура Орион, при этом его взгляд остановился на Мариа. У девушки слёзы Фука ничего кроме отвращения к нему не вызвали. Она смотрела на него с призрением за эти слёзы и злость всё сильней и сильней накатывалась волнами на неё.
— Ты же, кажется, раньше артистом был? — Снова обратился к Фуку Орион. Тот хныкая, потирая глаза, отвечал:
— Да кому нужны сейчас артисты, менестрели?
— Всем нужны! Такие как ты, всем нужны! — Орион старался подбодрить Арубатура, но это получалось как-то не очень. — Ты расскажи всем о наших приключениях, ведь тебе и придумывать ничего не надо будет.
Фук тут же воспрял духом. Глаза его засверкали, на лице проявилась улыбка.
— Орион, ты прав! О, как ты прав мой друг! Никто не в силах будет придумать то, что я пережил. Я расскажу, я всем расскажу! О, как ты прав Орион! — Фук обнял юношу и долго не отпускал его, затем запрыгал вокруг него, подхватил на руки близ стоящую Мариа, покружил её немного и не переставая восхвалять Ориона, убежал в трюм.
— Ну, теперь можно облегчённо вздохнуть. — Сказал Семион, как только Арубатур скрылся в темноте трюма. — Я как-то стал отвыкать от его выходок. Надеюсь, он и вправду на мельнице не останется, а уйдёт менестрелем в столицу.
— Поживём, увидим. — Ответил ему Дик, наблюдая как солнце, пронзая облака своими лучами, топило их в океане, прямо над бушпритом "Дитер лайса".
Волны океана беспечно омывали борт галеона, который приближался к берегам Ториона. Мариа зачарованно смотрела на их стремительный бег от "Дитер лайса", погрузившись в воспоминания. Ей вдруг вспомнилось, с чего всё начиналось: скамейка, на которой сидели Орион и Ентри, обсуждая путешествие; повозка, что увезла их в Ливуд. Вспоминая это, она улыбалась, словно в памяти всплыли безобидные шалости давно минувших лет, хотя с момента тех событий прошло не больше трёх месяцев.
— О чём задумалась? — Мариа очнулась от воспоминаний и увидела рядом стоящего Ориона.
— О нас. — С грустью в голосе призналась Мариа. — Скажи Орион, что теперь будет с нами?
— Что будет? Как и прежде!
— Ты думаешь? Разве может остаться как и прежде, после всего, что мы пережили? Неужели ты сможешь спокойно жить, познав столько тайн, став капитаном? Неужели тебя не будет манить море, которого в Сакиле нет? Неужели тебе не захочется испытать все те чувства, которые ты испытал в путешествии?
Орион немного задумался.
— Знаешь Мариа, — ответил он, — в этом путешествии я испытывал в основном боль и горечь от потерь и теперь, врагу этого не пожелаю. Единственное о чём я жалею, так это о Самперилах, жаль, что их нельзя взять с собой, испытать вновь те чувства и особо жаль, что я их больше никогда не увижу.
— Никогда ни говори никогда! — Мариа заглянула Ориону в глаза, полные грусти и усталости. — Я тоже буду скучать по ним. Я понимаю, моя жизнь изменилась навсегда и не знаю, радоваться этому или огорчаться.
— Конечно радоваться! Мы домой возвращаемся! — Орион дружески похлопал Мариа по плечу и поспешил на корму к группе матросов во главе с Буйем, оставив её одну, скучать у борта.