Огонь в горне пылал пуще прежнего, разгоняя сгущающуюся тьму. Ентри стоял, не зная что делать теперь и что сказать. Спросить совета у мастера Дуко? Тот казался ему надёжным человеком. Он несмело подошёл к наковальне, наблюдая как из грубой болванки, рождается тонкий и длинный клинок.
— Для кого это? — Вопросил мальчик, увидев рождение приносящего смерть оружия.
— Для тебя. С такой погоней только ногами не справится. — Ентри опешил, зачем ему оружие, когда он просто путешествует.
— Но я не когда не держал в руках оружие.
— Ничего малый, Сараллон тебя научит. Не даром, он один из лучших рыцарей Дириуса.
— Кто? Дик? — В ответ кузнец кивнул головой. Ентри не мог поверить, что он ввязался в историю, в которой ему придется защищаться и убивать, да ещё рядом с настоящим рыцарем. Он занервничал, в голове всплыли картины поля боя, с лежащими в лужах крови солдатами, окровавленный меч, пронзающий плоть и крики, стоны… Его передёрнуло. Настоящие в виде кузнеца, издающего удары молотом, вернулось к нему. Он смотрел на свой будущий меч как зачарованный. Уверенные удары Дуко молотом выбивали искры из металла, который всё больше и больше принимал форму меча. Ентри не знал что ему делать, убежать, отказаться от него или принять как данное и научившись им владеть, бить врага. Но какого? Дуко опустил клещи, державшие заготовку, в бочку с холодной водой, стоявшую в полутора метрах от наковальни. Клубы дыма поднялись над бочкой, сопровождающиеся шипением. Мальчик неожиданно почувствовал как жарко в кузнице и сам захотел окунуть голову в бочку, но поборов в себе это желание, продолжил смотреть за действиями мастера, творящего его будущий меч.
В эту минуту вошёл Хию, за ним Дик, ведущий перепуганную Мариа. Бледная, дрожащая от страха, прижавшись к Сараллону, она шла, всхлипывая, вытирая слёзы с лица, чтобы их не заметили другие. Наверное, только сейчас она поняла, насколько опасно мероприятие, в котором она участвует по собственной воле. Опустив голову, она плелась рядом с Диком, отказываясь этому верить, но реальность не щадила грёзы девушки. Бежать, скрываться- это то, что теперь им предстоит и это ещё больше удручало её. Только когда она увидела целого и здорового Ентри, чуть успокоилась, прекратила всхлипывать, наградила спутника вялой улыбкой и отступила от Дика.
— Ну, всё хорошо, что хорошо кончается! — Увидел остальных беглецов, громко провозгласил Ентри, решив этим как-то подбодрить Мариа.
— Всё ещё далеко не заканчивается, Ентри. — Сказал ему на это Дик, тем самым, нарушив шаткое успокоение Мариа. — Сейчас нам лучше поспать, успокоиться, забыть о случившемся. Всё что было сегодня- прошло, завтра с солнцем нам надо тронуться дальше, новые испытания не пройти если бояться прошлого. — Насчёт отдыха все согласились. Находиться гостям в кузнице теперь причин не было и они, пригибаясь к траве, чтоб не заметил чужой глаз, пробрались в дом. Лунный свет был единственным источником света для гостей дома, но и при этом тусклом свете можно было разглядеть решительное настроение Дикина. Кажется, он принял решение по поводу продолжения пути.
— Ентри, укрой Мариа потеплее. Ей нельзя терять тепло. Холод может её убить. — Сараллон говорил быстро и сомнения в том, что он не шутит, не у кого не было. Ентри видел в этой полутьме, как светились решимостью его глаза. Он укутал Мариа в одеяло, так, что та с трудом могла пошевелить руками и уложив на кровать укрыл ещё одним.
— Жарко. — Пожаловалась Мариа.
— Жарко, не холодно. — Тут же парировал Ентри и усевшись рядом склонил голову на грудь.
— Спустить флаг! — Команда и этот приказ командира приняла на "ура".
"Спустить флаг? Зачем? Чем им этот не нравиться?" — Подумал Орион, немного испуганно посматривая, как матросы спускают флаг Митирманса. Один из моряков, маленький, толстый мужчина, с проплешиной на голове, продемонстрировал мальчику свой оскал из редких зубов и сорвал красную рубаху со своего тела, обнажив татуированную грудь. Орион ахнул. Это была целая галерея. На животе красовалась полная карта Дириуса, выше корабль, похожий на " Империю" преодолевает высокие волны. На левом плече солнце поднималось из-за моря, а на другом полная луна, окружённая звёздами, бросает на гладь моря своё свечение. Моряк с гордостью продемонстрировал юнге нательные рисунки и похлопав того по плечу, сказал:
— Теперь заживём!