— Орион, это пустяки. Тридцать лукир- это разве деньги? Держи, я думаю, он принесёт тебе удачу. — Фук торжественно протянул ему меч и убедившись, что Орион его взял, развернулся и поспешил прочь.
— Ты куда?
— Отдыхать!
Удивление Ориона не знало границ. Он ведал, что Фук со странностями, но чтоб отлынивать от погрузки? Куда только капитан смотрит?
— Ты не боишься, что тебя снова накажут?
— Орион, мальчик мой! — Арубатур остановился и медленно повернулся к юноше. — Надо учиться на ошибках. За пятьдесят лукир простой бродяга в этом городе готов работать два дня без отдыху, а я капитану привёл шестерых. Триста лукир и ты отдыхаешь.
— Фук? Откуда такие деньги? — Удивление Ориона всё возрастало. В его отсутствие Арубатур точно преобразился. Новый наряд, деньги, женщины, все, о чём он только мечтал.
— Орион, мальчик мой! Удача сопутствует сильнейшему. — С этими словами он снова развернулся и поспешил на палубу.
Погрузка продолжалась до поздней ночи. Уставшие грузчики еле передвигали ноги, сон подступал и его всё труднее было прогнать. В свете фонарей, что зажглись на "Империи" и в порту, пейзаж резко менялся. Гариопей внизу сверкал множеством огней и гирлянд, "тихий город" спал, погрузившись в темноту, только приглушённый свет гостиниц разбавлял черноту, но на вершине города, на его башне сверкал огонь, яркий, освещающий весь верхний ярус города. Он как звезда, как маяк, светился в ночи, охраняя город и его жителей, как стяг, ознаменовывал неприступность и свободу Гариопея. Движение по пирсу спало, как не старался Буй подгонять грузчиков, эффективности в этом было мало. Тем не менее, в три часа ночи, в полусонном состоянии, команда закончила погрузку. Сходить с "Империи" ни у кого, ни сил, ни желания не было. Капитан назначил отход на раннее утро и покидать корабль на три-четыре часа резона не было, тем более, всем хотелось спать и многие укладывались прямо на палубе корабля.
Впрочем, с первыми лучами солнца, что осветили океанскую гладь, видневшуюся за проливом, громкий, низкий голос Буйя ознаменовал подъём и спавшие всего ничего моряки, бурча и потирая глаза, медленно, но верно, встали на ноги. Настроение портилось ещё и тем, что был понедельник, но капитан настаивал на отходе.
— Мне плевать на всякого рода суеверия! Мы не слабаки, чтобы верить в эту чушь! Мы отходим сегодня! — Кричал он на высказывания по поводу дурного знака "выходить в море в понедельник". По кораблю пошли шушуканья о проклятии и тут же вспомнились встреча с Каплари и слова Арубатура, о связи капитана со злом. Фук от этого гусём ходил и подтверждал свои слова, натаскивая потихонечку новичков против капитана. Новички стали немного роптать, косо поглядывая на капитана, но тот был не приклонен. Даже его правая рука- Буй, не смог его уговорить. В итоге, в семь часов утра, "Империя" покинула бухту Гариопея и направилась на север. Капитан Крикс был занят проходом через узкий пролив и не мог видеть того, что наблюдал стоя на квартердеке Орион. Дуилер, вообще старался не смотреть назад, на порт с его пирсами и возвышающийся за ним город. На пирсе стояла одинокая женщина и смотрела вслед уходящему судну, стояла молча и не двигалась. Орион, конечно, узнал её и обрадовавшись тому, что снова смог увидеть Оливию, замахал ей с кормы. Женщина ответила ему тем же и потом резко развернулась, закрыв лицо руками и поспешила прочь.
" Вот и всё! Может я в последний раз вижу её? Да, определённо в последний". — Пронеслось в голове Ориона. В этот момент ему стало жаль, что он не мог увидеть той лучезарной улыбки Оливии, а наоборот, кажется, заставил её плакать. " Значит, у неё есть какие-то чувства, значит, она тоже любит! Меня или капитана? Всё равно, я не хочу знать". Орион поспешил вниз по трапу на главную палубу, чтоб через минуту взбираться по вантам на рею и наслаждаться попутным ветром, встрепавшим его волосы. "Империя" снова была в строю, она снова уходила в поход и снова с ним, с корабельным клерком Орионом Хьюди.
Как и было договорено, Дик, Ентри и Мариа перебрались в маленький, но удобный домик Элифер. Кровать отдана была Мариа и Элифер, впрочем, хозяйка спала в эти дни мало. Она усердно трудилась над доспехами Дика и из кузницы её было не вытащить. За это время её кожа значительно погрубела, а на лице появилось множество угорьков, но всё равно они не могли испортить её красоты и привлекательности. Мужчины ночевали на полу, укутавшись в пару пледов, но и им много спать не приходилось. Дикин учащенно тренировался на заднем дворе, беря в спарринг партнеры Ентри. Правда, в юноше достойного противника он не находил и больше оттачивал мастерство с представляемым противником. Ентри же, с большим удовольствием помогал кузнецу в кузнице, стараясь запомнить некоторые не хитрые операции. Вскоре он смело помогал Оливии в осадке и вытяжке.
