Дик сел на горта и направил его по окраине города, чтобы не застрять в толпе празднующих. Его мысли были о встрече с Лаварионом и только это объясняет то, что он не заметил как от дворца за ним следовала тень. Бесшумно и незаметно она скользила за гортом Дика, который, медленно шёл по полупустой улочке, неподалёку от городской стены. Редкие фонари на окраине помогали слежке, Дик погруженный в свои мысли, сгорбившись, восседал на животном, изредка поглядывая вперёд. Он резко почувствовал себя уставшим, ноги гудели, а голова своевольно опускалась на грудь. В приемлемой тишине, которую разбавлял шум праздника, доносившийся с соседних улиц, Дик вспомнил громыхающие звуки оркестра и ор собравшихся на бал. Непроизвольно его передёрнуло. Горт остановился на пересечении двух улиц, справа, вдалеке слышался шум толпы. Дик хотел было направиться прямо, но странные шорохи оттуда заставили его свернуть влево. Улица стала более светлой, но также безлюдной. Редкие магазинчики и лавки были закрыты, а гулянья протекали на соседних улицах. Дик чётко не представлял правильность своего пути, скорее он поддался воле Ролка, который рано или поздно выведет его к южным воротам Кишурмаха.
Вдруг, Дика встревожил слабый скрежет железа. Он остановился и прислушался. Впереди, на пустующей улице, появилась тень всадника. Свет фонаря не доставал до него, поэтому, кто это, Дикин не знал. Дик интуитивно прижался к голове Ролка, нежно почесывая его свисающие уши и вовремя. В месте, где мгновение назад была голова Дика, просвистела стрела и застряла в стене очередной ремесленнической лавки. Сараллон вжался в горта и, нащупав кинжал на поясе, обнажил его. Прямо перед глазами горта пролетела ещё одна стрела. Ролк испугавшись, издал робкий рёв и рванул на всадника. Дик видел, как тот обнажил меч и приготовился к удару. Проскочить мимо него вряд ли представлялось возможным, он занимал полдороги, а мечом, легко мог достать до узкого тротуара. Ролк приближался к нему. Теперь всадника можно было разглядеть. Впрочем, кроме отражающих свет фонаря доспех, ничего увидеть нельзя было. Никаких обозначений принадлежности воина Дик не заметил. Позади всадника, откуда были выпущены стрелы, он заметил ещё одно движение. Некий низкорослый человек, закутанный в чёрный плащ, выпустил вдогонку ещё одну стрелу, которая застряла в брусчатке, перед гортом и уже держал наготове следующую стрелу. Всадник вытянул правую руку в сторону и замахнулся для удара. Всё произошло молниеносно. Приблизившись на расстояние удара, Дик скатился на левый бок животного и меч противника рассёк воздух прям над его правым плечом. Оказавшись чуть позади врага, Дикин воткнул ему кинжал в шею, не защищённую бармицей и тот с хрипом, обмякнув, свалился наземь. Тут же просвистела ещё одна стрела, но и она проследовала чуть выше головы Дика. Сараллон, не дожидаясь следующей, метнул уже запачканный кровью кинжал в сторону, откуда была пущена стрела. Предсмертный крик и звук падающего лука, послышались сразу же. Дик, не теряя ни секунды, спешился и бросился к поверженному человеку в плаще. Тот лежал, закатив глаза, а из груди торчала рукоять Сараллоновского кинжала.
— Лаварион. — Прошептал Дик и скоро оседлав Ролка, рванул на оживлённые улицы Кишурмаха. Дорога к дому Элифер пусть будет и дольше, зато безопасней.
О произошедшем Дик никому не сказал. Вернувшись к Элифер, он тут же лёг спать и не просыпался до утра. В отличие от него, Мариа спать боялась и прогоняла сон как могла. До середины ночи она вместе с Элифер начищали доспехи, а потом пила крепкий чай, чтоб не уснуть, но под утро, когда над горизонтом появились первые лучи рассвета, она уснула.
Турнир начинался в девять утра, поэтому Дикин проснулся около шести. Дел было по горло: надо было одеться, забрать шлем из дворца Зиторона, да ещё и прибыть на турнир на некоторое время раньше. На всё это уходит часа два, не меньше. К тому же Ентри постоянно крутился под ногами, спрашивая Дика о правилах турнира и о его поведение в том или ином случае. Ентри был оруженосцем рыцаря Грайс. Он впервые ехал на турнир и сразу в качестве оруженосца.
Как не странно, рыцарский турнир проходил вне городской стены, а сразу за ней, чуть западнее города. Поэтому отмечаться постоянно у городских ворот Сараллону — младшему не было надобности. В самом же городе закипела ярмарочная жизнь, но на часы боёв и она затихала.
Итак, рыцарский турнир проходил на поле, окружённом трибунами. Центральные, предназначались для знати, а боковые, для тех, кто способен был купить билет. Остальные пробирались как могли. Поле было прямоугольное, засыпанное песком. Для каждой разновидности турнира оно готовилось отдельно, только пять щитов висевших на дальней стороне поля были постоянным атрибутом.
