— Уайз! Ты чего испугался!? Это мастер Лаварион, открывай! — Послышался из-за ворот голос Семиона. Парилик тут же пришёл в себя и в три шага достиг ворот и открыл дверь.
Первым в ворота зашёл Семион, за ним остальные. Парилик на них внимания практически не обращал, возможно, он не совсем понимал или не рассмотрел кто они.
— Мастер Лаварион! Как я рад вас видеть! Я уж думаю, что-то вы задерживаетесь в Кишурмахе… С вами гости?
— Уайз! Ты чё? Какие гости, это же я- Фук! — Арубатур тут же заточил испуганного Парилика в объятья.
— Да Уайз, — усмехнулся Лаварион, — они со мной! Сходи на кухню, распорядись по поводу ужина.
Парилик, освободившись от объятий Арубатура, мигом исчез в доме, пока Семион со своими гостями, неспешно, прогулочным шагом, шли по дорожке.
Ничего нового для путников, за исключением Элифер, в доме Лавариона не появилось. Мрачный холл также как и всегда встречал их светом нескольких факелов. Длинные тени от них дрожали, переходя со стен на потолок. В большие, в серебряных рамах окна уже заглядывала темнота.
Семион не задерживаясь, проследовал к лестнице, но голос Элифер остановил его:
— А кто это? На потолке!
Лаварион оглянулся, посмотрел на панно выложенное наверху.
— Это мой отец! Треус Лаварион!
— Красиво! — Констатировала Элифер и продолжая разглядывать помещение, медленно двинулась к лестнице.
— Потом мы попросим Дика и он проведёт экскурсию тебе. Дикин, ты ещё не забыл где что? — Семион лукаво посмотрел на Дика и улыбнулся. — А сейчас давайте отпразднуем возвращение.
С этими словами Семион направился по лестнице на верхние этажи в один из залов замка. Остальные бодро поспешили за ним, только Арубатур немного замешкался, разглядывая холл когда-то спешно покинутого замка, но и он вскоре догнал спутников.
Зал казался ничем иным как столовой с большим прямоугольным столом и массивными стульями с резными, высокими спинками. Высокие полуовальные окна, выходящие на океан, в дневное время пропускали много солнечного света, но сейчас, когда ночь подступила к ним, зал освещали множество свечей на столе. Из мебели в зале был ещё деревянный комод на всю противоположную стену, с кованными элементами декора в виде вьющихся виноградных лоз по краям. В нём было две небольшие дверцы по краям, остальное место занимали отсеки для винных бутылок, которые все были заняты.
Лаварион быстро подошёл к бару и достал, казалось, первую попавшуюся бутылку. На самом деле в ней оказалось красное сухое вино из долины Лаял, что не далеко от Бимелина 2797 года.
— Моё любимое вино! — откупоривая бутылку, произнёс Семион. — Я уверен, вам понравиться.
Действительно, вкус вина был волшебный. Бархатистый, насыщенный с ароматом красных фруктов. Мариа осторожно понюхала содержимое бокала, потом коснулась кончиком языка, затем пригубила, почувствовав богатый букет вкуса и только после сделала значительный глоток.
После глотка у неё слегка закружилась голова, тело приятно расслабилось, а во рту ещё долго чувствовалось нежное послевкусие.
Не одной ей понравилось вино. Ентри жадно допил из своего бокала и, пренебрегая этикетом, хотел было попросить добавки, но тут появился Парилик и пригласил гостей к столу.
К удивлению Ентри, большой зал, который он принял за столовую, оказался не совсем ею. Столовая оказалась рядом, за соседней дверью.
Эта столовая была в полтора раза больше, с огромным полуовальным столом, с резными, витиеватыми ножками из красного дерева и подстать им деревянными, обтянутыми кожей орниса, креслами. По краям комнаты находилось ещё два стола такой же формы, но в два раза короче. Мрачные, отделанные тёмно-красной с золотыми вкраплениями тканью, стены, были подстать мебели и только большой камин в противоположном от входа углу, резко выделялся светлым цветом своего фасада и ажурной ковкой на нём.
Главный стол изобиловал вкусностями. Усаженный за стол Ентри, как-то сразу растерялся в количестве тарелок, ножей, вилок, разложенных перед ним. Растерянный вид он обнаружил и на лицах Элифер и Мариа. Те скромно сидели, сложа руки на коленях. Орион, внимательно следил за Лаварионом, и старался повторять все его движения. Уверенно чувствовали себя за столом только Семион и Дикин. Они то были привычны к таким ужинам и множеству приборов. Да, ну и конечно, не потерялся за столом Фук. Не успев усесться, он по — хозяйски взял со стола бутылку красного вина и с характерным звуком вытащил пробку.
— Давайте выпьем друзья! Давайте выпьем за то, что мы все вместе, в этом прекрасном замке, этого прекрасного человека!
Налив себе в кубок, он залпом осушил его. Затем вытер рот рукавом и распластавшись над столом, испачкавшись в соусе, дотянулся таки до жареного поросенка и жадно оторвал кусок от него. Остальным оставалось лишь молча наблюдать за бесцеремонными действиями Арубатура. Он продолжал есть, не обращая на остальных никакого внимания, чавкая, облизывая пальцы, по которым тёк жир.
