Фук поспешал вперёд, как ни странно молча и сосредоточенно. За ним опустив головы, чувствуя себя виноватыми, следовали ребята. Орион боялся спросить, в чём дело, но понимал, что оно очень серьёзное. Он молча глядел то на Ентри, то на Мариа, пытаясь по выражению их лиц, что-нибудь узнать. Но те шли, потупив взор, лица их были напряжены и каждый, по-видимому, был погружён в свои мысли. Идти пришлось на сей раз не далеко, всего несколько метров по коридору, через большой, но тёмный зал, потом по лестнице вверх и вот они уже оказались у массивной двери из красного дерева, где их уже ждал Сараллон. Сейчас он выглядел более уверенно. Белоснежная рубаха была заправлена в брюки, в руках появилась шляпа из кожи дибуна и лицо не вызывало такого беспокойства как несколько минут назад. Он чуть заметно приклонил голову, поприветствовав ребят и открыл дверь.
Они вошли в тёмную, большую комнату, которая была кабинетом мастера Лавариона. После последнего посещения в ней ничего не изменилось. Всё так же душно и темно. Только свечи дающий кабинету свет, стали значительно меньше. Лаварион сидел за рабочим столом и солнце, которое уже на половину поднялось над горизонтом, пробираясь меж штор, еле освещало его лицо. С первого взгляда оно было спокойным, что придало уверенности друзьям. Он сидел, внимательно изучая какой-то журнал и при виде вошедших, махнул рукой, приглашая входить.
— Мастер Лаварион. У меня неприятная новость. — Начал Дик, догадываясь о том, что Семион и так всё знает.
— Да что ты!? — Голос Лавариона был грубым и раздражённым, не таким как в прошлый раз и уж тем более точная противоположность выражению лица. Правда и то начало на глазах меняться. Брови чуть опустились, почти встретились на переносице. От этого глаза сузились, готовясь испепелить окружающее. Скулы напряглись от стиснутых зубов. Всё лицо порозовело, но этого, благо, ребятам увидеть не удалось из-за нехватки света. Друзья снова прижались друг другу и приблизились к двери. Фук держался за спиной Дикина, поближе к ребятам, молчал и очень хотел, чтоб его не заметили. Дик, как и все опустил голову, но вёл себя уверенно, слушая грубый тон Лавариона, раздумывая о сложившемся положении и надеясь, что именно Семион подскажет выход из складывающейся ситуации. Но молчание затянулось и пронзительный взгляд Лавариона "сверлил" ребят.
— Ентри и Мариа видели его. — Нарушил вновь тишину Дик.
— Видели? Его? — Лаварион привстал и его тень накрыла стоящих у двери. — Объясните Паул, как человек появившийся здесь всего два дня назад, умудрился попасть в такую историю? — После последовала очередная пауза. Лаварион смотрел на Ентри, ждал от него ответа, но Ентри молчал и жался в дверь как загнанный в угол испуганный зверёк. За него вновь ответ держал Саралон:
— Мальчик очень испуган. Их надо спрятать, увезти подальше от него. Вы знаете, что может произойти.
— Уже произошло, Дик! Уже произошло. — Лаварион сел, обхватив голову руками. — От него не скрыться. Как можно скрыться от кошмарного сна, от боли, от смерти? Они потревожили его покой и шансов у них нет. Уж я это знаю…
— Но мы не можем бросить их на произвол судьбы! — Вдруг "вспыхнул" Дик. До этого спокойная, рассудительная речь тихо текла из его уст, но теперь она превратилась в бурлящую реку.
— Почему? — Лаварион наоборот, старался говорить спокойно, показывая всем видом, что ему безразлична дальнейшая судьба друзей. — Они наёмные рабочие. Пусть отправляются на работу и зарабатывают деньги. Ведь они за этим здесь? — Он вновь взял паузу, обведя глазами присутствующих. — Я не намерен приносить ни каких жертв ради любопытства кого-то.
Этот диалог вверг в шок путешественников. Они по-прежнему молчали, бросая взгляды то на Лавариона, то на Сараллона. Они мало понимали, о чём идёт речь, но им было страшно, так как, в этой, в тёмной, освещённой гаснущими свечами комнате, решали их судьбы. Не они сами, а два человека, как за партией в шахматы. Молчал и Фук. Он давно пожалел, что оказался здесь и теперь ушёл глубоко в тень и о нём забыли.
— Но они дети! — Не унимался Дикин, уже "закипая".
— Я сказал, нет! — Взорвался Лаварион. Он вскочил со стула и ударил по столу. Лицо исказилось в ярости. От его выкрика все вздрогнули. Пламя свеч задрожало, а стены, забывшие такие страшные споры, загудели. — Эти дети скрывают ещё одну тайну, тайну о своём появлении здесь. Что значит: " Не оставляйте никогда важное"? Что молчите?
Ребята замялись на месте, конечно слова эти они вспомнили, но как о них узнал Лаварион? Ответить им что-то надо, но что? Они переглядывались друг на друга, но ответа так и не последовало.
— Не спроста вы здесь. Рано или поздно я узнаю о ваших планах, а пока вы останетесь здесь и пусть вас поглотит страх, и пусть вас преследует смерть. Вы останетесь здесь и будете работать, пока последний из вас, кто останется в живых, не будет просить пощады и не расскажет мне обо всём, но будет уже поздно. — Лаварион кричал, не скрывая своего негодования.
