— Тебе нельзя мёрзнуть. Ентри прижмись к ней. — Эта просьба оскорбила мальчика. С чего это он должен прижиматься к ней. Правда, ночью в парке они уже спали прижавшись друг к другу, но это тогда… Эх, спорить с Диком всё равно бесполезно. Ентри неохотно лег возле Мариа, что вызвало лёгкую улыбку на лице девушки.
Лёжа на настиле из еловых веток, прикрытых шерстяным одеялом и укрытая ещё одним таким же, да ещё под боком сопел Ентри, Мариа чувствовала себя если не королевой, то принцессой точно. Мальчик, как ему и было велено, прижимался к спутнице, но, скорее из-за того, что замёрз сам. Уж больно интенсивно он натягивал на себя одеяло и без конца кутался в нём.
Тем временем на небо высыпали звёзды и Дикин не заметил сам, как стал их считать. Странное занятие- считать звёзды. Ты смотришь на них, пока не затекла шея, пытаясь охватить всё небо, но сбиваешься где-то около ста, и всё равно, каждый раз начинаешь сначала, зная, что всё же не удастся их пересчитать.
Небольшой костерок тихо потрескивал, глухой звук филина, раз за разом нарушал тишину и лёгкий ветерок, наконец, убаюкал Дикина.
Сколько он проспал, Сараллон не знал. Минуту, час? Вокруг всё было по-прежнему, но что-то неладное творилось на сердце. Он заглянул под ель. Ребята не просыпались, Ентри сжавшись в клубочек, лежал возле Мариа, а девушка тихо спала и спокойствие замерло на её лице. Дикин вернулся к костру. Ветер усилился. Языки пламени бросались в разные стороны всё с новой и новой силой. Быстро холодало. Несвойственно для этих мест. Вдруг Дик ощутил, как молчит лес. Молчали деревья, молчал филин. Даже ветер вдруг замер, не решаясь нарушить эту тишину. Гробовое молчание. Вместо этого слабо нарастающее щёлканье. Сараллон напряг зрение, но в темноте ничего не было видно. Он подбросил в огонь хворост. Щёлканье стало настолько сильным, что не надо было прислушиваться. Вот-вот хранитель странного звука появиться у костра. Дик подскочил к ели. Мариа всё также без движения лежала на еловой лежанке, но лицо её выражала боль и страх.
— Мариа проснись! — Дикин безрезультатно тряс девушку за плечо, она побледневшая лежала как в коме, открывая рот в попытке закричать, но ни звука не было слышно. Проснулся лишь Ентри. Он, съёжившись спросонья, не понимал что происходит, но по состоянию Дика понял- что-то серьёзное.
— Ентри! Разбуди её. — Крикнул Сараллон и с этим выскочил из-под ели.
Поляна перед елью была покрыта белым инеем, который наступал на ночлег беглецов. Слабый костерок тускнел. Сараллон выхватил из костра палено и осветил землю. Множество паучков белого цвета надвигались на него, оставляя вместо следов кристаллики льда.
— Мариа проснись! — Что было сил крикнул Дикин и это был крик отчаянья. Ни меч, ни другое оружие не в силах было остановить их. Островком не захваченный ими оставался костёр, пламя которого как могло, отгоняло от себя белую гвардию. Но и он слабел.
— Мариа проснись! — Кричал Дикин, отгоняя факелом новые и новые волны захватчиков. Из под ели появился только испуганный Ентри, но увидев сражающегося с армией белых пауков Сараллона, выхватил свой Лентибр и бросился на помощь. Правда, после первого насаженного на клинок паука, мальчик понял, что перед толпой мохнатых, белых насекомых, меч ему вряд ли поможет, и остановился в растерянности. Увидев прибывшего на помощь Ентри, Дикин всучил ему факел, а сам бросился под ель и через несколько секунд вынес оттуда бледную, дрожащую от холода и страха Мариа.
— Уходим! — Крикнул он отважно бьющемуся Ентри и тот, чиркая по земле факелом, бросился за Диком. Белая орда, видя отступающих врагов, злобно заклацала и пустилась в погоню.
