— Тоже самое, вы говорили и когда искали в Ливуде… Да, кстати, о ярмарке… — Взбодрился Лаварион, он скорым шагом подошёл к рабочему столу и взяв какую-то бумагу, протянул её Тарауну. Это оказалось приглашение на ярмарку. — Я хочу, чтобы вы сопровождали меня, Тараун.
— Это будет честь для меня, мастер Лаварион.
С этими словами офицеры синхронно поклонились и покинули кабинет, оставив Семиона одного со своими мыслями. К его сожалению, разговор сильно его не обрадовал, Сараллон не так то прост, чтоб пропасть в крепости, но даже если они погибли, удовлетворения ему это не принесло. Он жаждал собственными руками расправиться с беглецами, а это за него сделал какой-то туман. Опустошение внутри Семиона не проходило долго, он пытался занять себя работой, но и это пользы не принесло, он попытался развеяться фехтованием, но сосредоточиться не получалось и он оставил и эту затею. Только под вечер, когда молоденькие, полуобнажённые рабыни, в одном из залов оттанцевали приватные танцы для него, он немного развеялся и забыл о пропавших беглецах.
Орион очнулся и поднял веки. Низкий потолок трюма, врезался в глаза и зловонный запах резко ударил в нос. Толи от запаха, толи от потери сознания, голова беспрерывно болела. Орион повернул её на бок. В соседнем гамаке лежал человек и наблюдал за мальчиком, он ждал когда тот проснётся и наконец, дождавшись, сказал:
— Что, проснулся? С предателем тоже разделались? Я тут лежу целый день, а он только с утра зашёл сказать, что когда надо мной издевались, он спал. Вот ты и поплатился за всё… Тебя тоже подвесили или искупали в океане? Что молчишь? Стыдно? Вот, пусть тебе совестно будет…
" Только Фука мне не хватало. Что других мест не было, положили к нему поближе?" — Подумалось Ориону и он отвернул голову в противоположную сторону.
— Отворачиваешься? Поздно скрывать своё бесстыжее лицо…
— Фук! — Крикнул Орион и слабость сразу усилилась, голова закружилась и он прикрыл глаза. Арубатур тут же прервал своё отчитывание. — Фук прекрати… — Большее сказать, у Ориона не было сил. Арубатур бурча, недовольно повернулся на противоположный бок, потирая запястья рук. К этому моменту его собственное состояние было удовлетворительное: плечи уже не болели, кисти рук ещё ныли, но боль стала более-менее терпимой, только голова по-прежнему слегка кружилась, но это могло быть и от запаха, царившего в трюме. Фук несколько раз пытался встать, но ноги пока подкашивались и он тут же валился на гамак, но уверенность в своих силах он чувствовал с каждым часом всё больше и больше.
— Ладно, Орион, что с тобой случилось? — Поинтересовался Фук, вновь повернувшись к мальчику. Злобы или обиды на него, он не держал, просто ему сказать что-то надо было, а что, Арубатур не знал и не нашёл ничего лучшего, как вновь постыдить больного.
— Фук. — Протянул жалобно Орион. — Я совершил страшную ошибку, которая может стоить не одной жизни.
— Ого! Круто! — Любопытство Арубатура закипело, он приподнял голову и неуклюже оперся на локоть. Однако продолжения не последовало. Фук подождал с минуту, покрутив головой по сторонам и не выдержав, спросил:- Ну и что дальше?
— Ничего Фук, ничего. — Всё в том же тоне протянул Орион. — Я не знаю, что делать и к чему теперь стремиться?
— Эй, друг, ты говоришь загадками?
— Фук, нам уже не надо на Стригинил.
— Да!? Что твой дедушка умер?
— Какой дедушка, Фук?
— Ты что, головой ударился? Дедушка, что живёт на Стригиниле, он ещё болеет артритом.
Орион молчал, раздумывая, издевается над ним Арубатур или всерьёз говорит, но, так и не поняв, повернулся на бок и сказал:
— Я его выдумал.
Арубатур, увидев, что Орион завершил разговор, опустил голову на подушку и уставился в потолок:
— Ну тогда действительно не зачем плыть на Стригинил.
Фук потерял счёт времени. Он не знал, который сейчас час, день или уже вечер. Большую часть дня он проспал и проснувшись однажды, увидал лежавшего без сознания по соседству Ориона. Пусть Арубатур и стыдил мальчика, но в тот момент он не на шутку испугался за него. Бледное и не подвижное тело, встревожило в голове самые страшные мысли. Сейчас Фук был снова спокоен, видя, что Орион пришёл в себя и лишь злоба на команду корабля, засела внутри и зудела, как болячка.
Тем временем, по-видимому, стало вечереть. Это Фук понял по наполняемости трюма пьяными, еле передвигающимися, а то и вовсе не способными на это, матросами. Тот, кто мог держаться на ногах, бросали их в гамаки и уходили за новыми. Так происходило практически каждый вечер, перед сном. Это зрелище не пробуждало в Арубатуре никакого оптимизма- ну кого из них, он мог взять в союзники? На "Империи" не пили только капитан и Орион, но против одного Фук собирался идти войной, а другого, он не мог подвергать такой опасности. И кто остаётся?.. Рядом с ним рухнуло ещё одно тело. Оно упало в гамак как бревно, не способное даже выставить руки при падении. Практически стеклянный глаз смотрел прямо на Фука, но не видел его, да и тот резко, в одно мгновение закрылся.
