— Попутчицей, — просто ответила я. Странно, но теперь мне было легко говорить об Эве. Стоило девушке погибнуть, и она превратилась для меня в очередную безликую жертву, которых на моем пути было немало. Страх за девушку испарился, словно его и не было. Там, в ангаре, на мгновение мне пришла мысль, что этот страх — это эмоции. Настоящие, которые испытывают люди. Ведь я боялась не за себя, меня пугала судьба невинной девушки. Теперь же ее жизнь и смерть перестали что-то значить для меня. Она была попутчицей. Не больше.
— Ты хотела ее спасти.
— Я не хотела, чтобы она погибла.
Марод кивнул.
— В любом случае, ее больше нет. И из-за нее ты решила отправиться в Трад?
— Нет, — я покачала головой. — Не из-за нее.
— Из-за него?
— Какое тебе дело?
Марод потер руки. Правая все еще немного дрожала, но вполне слушалась.
— Я знаю, что сам виноват в том, что произошло с моей шхуной, — проговорил он. — Знаю, что должен был думать о людях, которые доверились мне. Я не думал, и в результате все они погибли. Я не могу винить в этом тебя, просто хочу знать, что происходит на самом деле.
Я непроизвольно дернула плечами. Раньше воспроизводила этот жест, если не хотела отвечать. Теперь он вполне соответствовал тому значению, которое в него вкладывают. Я не знала, что ответить.
— Ты все видел.
— Не все.
— Значит, видел самое главное, — раздраженно бросила я. — Потому, что точно не пропустил ничего интересного. А вот я все еще не понимаю, каким образом ты нас нашел. В порту Ровас. В порту Сэлвэн. Откуда ты знал, где нас искать?
Серые глаза сузились. Я сказала — нас. Нас с Каем. Марод, конечно, понял, что мы знакомы с Тенью Истока. Именно я помогла Каю в порту Ровас. От моей руки Марод едва не погиб.
— Я не помню, как оказался в порту Ровас, — произнес капитан. Он уже говорил это, пока мы ехали в каре от горящего ангара. Я ему поверила. Знала, что не лжет. Но все равно, не могла понять, как такое могло произойти.
— Тени Молчания? — проговорила я. На мой взгляд, это было единственным внятным объяснением произошедшему.
— Я не помню, — повторил капитан. — Мы с Дэйвом застряли в порту Давар, я был ранен и еще не достаточно восстановил силы. Дэйв отправился искать кар, чтобы убраться из города. Последнее, что я помню, его шаги на лестнице дома, в котором мы временно поселились. Очнулся уже в порту Ровас. Зная, где найду Кая Ран-Трэйсона.
Чтобы едва не лишиться жизни от руки той, кто виноват в твоей мести не меньше самого Кая. Я прикрыла глаза, покачала головой.
— И все? Ты очнулся в другом городе и все, о чем думал, как убить Кая?
— Я ждал этого семь лет, — произнес Марод. — А в тот момент, зная, что моя цель настолько близка, просто не мог думать о чем-то другом. Я должен был с ним покончить. — Он помолчал немного, а потом закончил: — Если бы я убил его в порту Ровас, та девчонка была бы жива.
Я невольно усмехнулась, покачала головой.
— Нет. Если бы ты убил Кая в порту, девчонка не выжила бы. Более того, могло погибнуть много больше людей. У Эвы был красный кашель. Она села на борт этой посудины в надежде найти в Изумрудном Порту Теней Истока, которые спасли бы ее. Она не просто не добралась бы до западного домена живой. Она забрала бы с собой несколько ни в чем неповинных людей. А может быть, заразу подхватили бы все члены команды.
Марод молчал. Я сказала правду, хоть и умолчала о том, что Кай не собирался исцелять Эву, а моряки вовремя обнаружили больную девушку и могли просто выбросить ее за борт. Мне не хотелось говорить об этом. Не хотелось, чтобы капитан думал о моем бывшем напарнике еще хуже, чем сейчас. Кай умер, уже нет никакой разницы, что он сделал и чем руководствовался, принимая решения. Но с другой стороны, теперь уже точно не имело значения, кто именно виноват в гибели небольшого города в западном домене. Я могу не говорить Мароду, что тоже имею к этому отношение. Теперь это только моя тайна, моей она и останется. Если я не скажу о ней еще хоть кому-нибудь. Мне стоит принять решение. Принять в свою пользу.
— Это его не оправдывает.
— Я не собираюсь никого оправдывать! — отрезала я. Мне вдруг очень захотелось встать и посмотреть в иллюминатор. Стоять, смотреть сквозь тусклое стекло на темно-серую воду или свинцово-серое небо, раствориться в этой серости и ни о чем не думать. Спрятав замерзающие руки в карманы. Или скрестив на груди. Подавив это иррациональное желание, чувствуя, что раздражение в голосе становится более явственным, закончила мысль: — И оправдываться тоже не собираюсь.
И вновь тишина. Молчание. Ненужное. Бесполезное. Обреченное. Нужно сказать все, чтобы потом не было необходимости разговаривать.
— Ран-Трэйсон сказал, что рассчитывает на мой разум. А потом вернул меня к жизни, — заговорил Марод. — Тогда зачем он дал знать, что будет ждать в порту Сэлвэн? Чего добивался? Решил, что вправе дать мне возможность попробовать убить его еще раз?
