Эва слушала парня с застывшим выражением лица. Ни одной эмоции, даже молнии ярости покинули глаза девушки. А когда она заговорила, голос ее дрожал.
— Это невозможно. — Она покачала головой. — Ты сам сказал, что мы не можем знать, что нужно Вселенной. Тогда как ты смеешь говорить такие вещи? Решать за всех. За Вселенную!
— Я ничего не решаю, — просто ответил герцог. — Все уже решено, давно и без нашего на то согласия. Мы опять встаем перед выбором между страхом и пустотой. Для нас он — последний.
Эва как никогда в этот момент походила на растерянную испуганную девчонку, которую я встретила на «Дороти». И пусть теперь я догадывалась, что все это было обманом, чтобы подобраться поближе и убить, мне вновь, как на шхуне, захотелось помочь ей. Эва в упор посмотрела на меня и проговорила тихо, почти жалобно:
— Почему так?
— Потому, что ее полюбили, — просто ответил парень. — Потому, что ее защищали. Потому, что за нее отдали жизнь. Потому, что она сама рисковала жизнью, боролась, спасала. Время бездушных монстров закончилось, наше последнее, главное творение не нуждается в Богах и не покоряется им. Мы обязаны принять это.
Тишина после урагана была зловещей. Не хотелось думать, что это затишье перед очередной бурей. Не хотелось больше бурь, хотелось тишины и покоя. Не пустоты, только тишины. Боль отступила, дыхание и сердцебиение вернулись в привычный ритм. Осталась только усталость. Марод тоже пришел в себя, и он так же, как и я, слышал разговор Безликих. Понимал ли что-нибудь, я не знала. Сама же понимала отчасти. Некоторые вещи мало понимать — необходимо услышать их от кого-то, кому ты веришь. Получить доказательства своим догадкам. Знать, что ты не врешь себе самой.
— Когда-нибудь Тени нас уничтожат, — проговорила Эва. — Мы слишком много отдали им от себя, чтобы выжить. Чем это обернется? Неужели мы можем оставить все просто так?
— Мы будем готовы как защищаться, так и принять волю Вселенной.
Эва отступила назад, в дверной проем. Шаг за шагом девушка отдалялась от застывшего у письменного стола молодого герцога. Звук шагов в этой зловещей тишине звучал не менее зловеще. Если бы не лишающая воли усталость, наверное, я бы собралась с остатком сил, готовясь к худшему. Но мне больше не хотелось ни драться, ни бежать. Поэтому я просто наблюдала, как уходит Безликая, Безразличный Бог, растерянная девушка, осознавшая, что ее божественной силе наступил конец. У меня ни на что не было сил. Я просто смотрела, а потом просто слушала, пока зловещая тишина не поглотила этот странный звук — звук шагов покидающего мир Бога.
В наступившей тишине даже дыхание звучало слишком громко. И все-таки, заговорить, разрушить эту тишину, я не решалась. Не понимала толком, что должна сказать. Задать вопрос? Какой? Что сейчас это сейчас происходило? Что теперь будет? Со мной? С нами? Небо прояснилось, большая круглая луна смотрела в разбитое окно, освещая разгромленный кабинет не хуже электроэнергии. Однако, тусклая лампа все-таки зажглась. А мне казалось, все стеклянные предметы разбились.
Молодой герцог оторвался от стола. Медленно подошел к дымящемуся книжному шкафу, присел на корточки, пошарил рукой в куче золы и обугленных обломков. Наконец, парень вытащил обгоревший лист бумаги. Один из тех, что лежали на столешнице, когда я пришла.
— Так и не спросишь? — проговорил он, и обернулся ко мне.
— О чем?
Марод слышал последние слова Безликих, но, как и я, вряд ли что-то понял. Впрочем, что перед ним не просто человек, мой спутник прекрасно осознавал. Мне было неприятно. Я в очередной раз сильно его подставила. Все-таки, стоило предупредить о том, кем является мой враг. А верить или нет — это был бы только его выбор.
Герцог неопределенно махнул рукой с зажатым в ней листом. В воздухе закружились крошечные частички пепла.
— Тебе не интересно?
— А должно бы?
Герцог усмехнулся.
— Уходишь от ответа.
Он поднялся, вернулся к столу, положил на столешницу обгоревшую бумагу.
— Это все случай, — проговорил он. — Рано или поздно, подобное произошло бы. Мир не может находиться в состоянии покоя. Мир — это движение. Быстро или медленно, не важно. Главное, двигаться. Иначе быть просто не может. Никто над этим не властен. Даже так называемые Боги.
— А разве Богам не все равно? — подал голос Марод.
— Как раз настоящим Богам действительно все равно, — заверил герцог. — Боги — самоуверенны, сильны, могущественны. Им нечего бояться, а значит, не о чем беспокоиться. Им по-настоящему безразлично. Потому, что их не существует. Боги живут лишь в воображении тех, кому это нужно. Другим же, какими бы великими и могущественными существами они ни были, всегда будет дело до мелочей.
— Что это значит? — спросила я.
