По пути в бессмертие полностью

Верочка. Я больше не пила его. Но я хорошая мать и достойная жена.

Вера порывисто оборачивается — из комнаты выбегает Толбузин, муж.

Толбузин. Вера, где ты? Душа моя, где ты?

Вера из тени подходит к нему.

Верочка.Я здесь.

Он обнимает Веру за плечи, и они вдвоем слушают конец романса, прижавшись щека к щеке. Рахманинов смотрит на них.

Голос Веры Павловны.

Толбузин.На всю жизнь, на всю жизнь. Верочка. Да, да… да…

Рахманинов отступает, прячась в тень, как бы прощаясь с видением, и вдруг, натолкнувшись на что-то спиной, поворачивается. Лицо Ивана — освещенное пламенем горящей пакли, которую он держит в руке.

Иван(недобро улыбаясь). Ну что, барин, вот и твой черед пришел…

Глаза Рахманинова полны ужаса. В другой руке Иван держит топор, и вдруг со всего размаху Иван обрушивает топор на голову Рахманинова.

С громким стоном Рахманинов пробуждается. Открывает глаза. Уже совсем рассвело. Ни Герасима, ни Белова нигде не видно. Иван подкладывает сухие ветки в потухший костер. Разметавшись по овчине, богатырским сном спит Шаляпин. Рахманинов трясет головой, прикладывает руку ко лбу.

Иван. Заболели, барин?

Рахманинов(улыбается). Сон дурной: будто ты меня убиваешь.

Иван(сдержанно улыбается). С чего бы это, вы вроде бы и не пили вчера, барин…

Рука Рахманинова дописывает на нотной бумаге последние аккорды и ставит дату — 26 августа 1911 года.

Рахманинов сидит перед роялем, ставит ноты на пюпитр. В углу на диване прикорнула Ирина.

Рахманинов. Все. Закончил.

Ирина. Это что?

Рахманинов. Подарок мамочке ко дню ангела.

Он начинает наигрывать; плавная мелодия льется из-под рук.

Рахманинов. Узнаешь?

Ирина отрицательно качает головой.

Рахманинов. Ну как же, это дождик моросит по листьям лопухов…

Лицо Ирины просияло.

Рахманинов. А вот это?..

Ирина.А это зяблик.

Рахманинов. Нет, не угадала, это телега скрипит.

Ирина вслушивается, глаза ее мечтательно раскрыты. Рахманинов, глядя на дочь, продолжает играть…

Соня, Марина и слуга Андриан накрывают длинный стол, вынесенный в сад, под развесистые ветви лип. В плетеном кресле Шаляпин, развалившись, рассматривает газеты.

Шаляпин. «Бенефициант Шаляпин пел с обычным искусством, но без вдохновения, видимо, считал, что ему недоплатили…» (Отбрасывает газету.) Бутербродная критика. Конечно, недоплатили. Я даю битковые сборы, таких даже Тамани не дает. А ему платят вдвое больше. У нас иностранцам всегда больше платят. (Тоскливо.) Почему я не иностранец!

Наталья(подходя к столу). Таких, как ты, там не делают!

Шаляпин. Именинница, душенька! (Вскакивает, целует ей руку.) Надеюсь, ты извинишь, что я без подарка? Подарок за мной.

Наталья.Ты сам — лучший подарок.

Она проходит к столу, пересчитывает стулья, приборы. Шаляпин опять усаживается в кресло.

Шаляпин. Опять газетчики цепляются — опять, мол, деньги люблю. А кто их не любит? (Втягивает воздух носом.) Чем это так вкусно пахнет?

Наталья(уходя в дом). Пирожки с визигой.