Рахманинов проходит пустыми классами. Заходит в учительскую. На выгоревших обоях большой свежий квадрат — след висевшего здесь портрета государя-императора, листочки с расписанием уроков. Он заходит в биологический кабинет: пустые птичьи клетки, аквариум с дохлыми вуалехвостами и телескопами, чучело совы со стеклянными карими глазами. Он заходит в музыкальный класс. На стене — покосившаяся фотография: гимназистки в белых платьях со своим классным руководителем в центре. Выпускной класс гимназисток 1916 года. У плинтуса валяется сломанная дирижерская палочка. Рахманинов поднимает ее, встает в позу дирижера и подает знак невидимому хору.
Девичьи голоса(поют).
Задремали волны,Ночь сошла на землю.Тайной думы полный,Тишине я внемлю.Закрыв глаза, Рахманинов дирижирует хором гимназисток…
193. (Съемка в помещении.) МОСКВА. КВАРТИРА РАХМАНИНОВА. ВЕЧЕР.В комнате, освещенной керосиновой лампой и оплывшими свечами в медных шандалах, Ирина и Таня прощаются перед сном с отцом. Целуют его, желают доброй ночи. Потом говорят «доброй ночи» Шаляпину и уходят в свою комнату вместе с Мариной. Все, кроме Марины, одеты весьма причудливо: на Рахманинове женская вязаная кофта, шерстяная шапочка, шарф и перчатки без пальцев; Наталья закутана в платки, сверху кацавейка; Шаляпин щеголяет в теплом жилете мехом наружу. Только пышущая здоровьем Марина обходится обычным шерстяным платьем.
Шаляпин(Рахманинову). И много ты в Ивановку всадил?
Рахманинов. Все, что имел.
Шаляпин. Банк-то понадежнее оказался.
Рахманинов. А что теперь деньги стоят?
Шаляпин(мрачнея). Ничего. Да и тех не выдают. Горький говорит: погоди, народ тебе все вернет. Какой народ? Крестьяне, полотеры, дворники, извозчики? Какой народ? Кто? Непонятно. Но ведь и я народ.
Рахманинов. Едва ли. Горький говорил, кто носит крахмальные воротники и галстуки — не люди. И ты соглашался.
Шаляпин. Ну, это так, несерьезно… А может, махнуть в Петербург? У Горького, говорят, в комнатах поросята бегают, гуси, утки, куры. Здесь же жрать нечего. Собачину едят, да и то достать негде. Я вообще уеду за границу.
Рахманинов. Как же ты уедешь? А если не пустят? Да и поезда не ходят.
Шаляпин. То есть как не пустят? Я просто вот так пойду, пешком.
Рахманинов. Трудновато пешком-то… да и убьют.
Шаляпин. Ну, пускай убивают, ведь так же жить нельзя!.. Это откуда у тебя баранки?
На подоконнике лежат сухие баранки. Шаляпин подходит, берет баранку, пробует ее разгрызть и хватается за щеку.
Шаляпин. Фу, черт, чуть зуб не сломал! Нет, бежать, бежать, без оглядки!
Рахманинов. Ау меня уже месяц лежит вот такое послание.
Достает из ящика стола какую-то бумагу и кладет перед Шаляпиным.
Шаляпин. Что это?
Рахманинов. Приглашение в Швецию на гастроли.
Шаляпин. Чего же ты не едешь? Чего ждешь?
Рахманинов. Боюсь, что гастроли затянутся.
Шаляпин.А ты не можешь жить без большевиков?
Рахманинов. Ты целовался на морозе?
Шаляпин. Что? Не помню. Ну, целовался.
Рахманинов. Тогда ты знаешь, что такое Россия.
Шаляпин. Так то Россия!.. А это?.. (Машет рукой.) Слушай, я у вас останусь. Поздно. Боюсь идти.
Наталья.Конечно, оставайся. Я тебе в кабинете постелю.
194. (Натурная съемка.) МОСКВА. ЗИМА. НОЧЬ.У Большого театра горит костер. Возле него греются солдаты. Проезжает грузовик с матросами.
С ДВИЖЕНИЯ.