По пути в бессмертие полностью

Рахманинов. Его еще в революцию пришибли. Я тебе рассказывал.

Шаляпин. А этот — глаз разбойничий — Иван, что ли?

Рахманинов. Не знаю.

Шаляпин. И Марины нет. Посчитать, значит, нас мало осталось в живых. Это ты прав, Сережа, — из Европы надо уезжать. Уезжай…

Рахманинов. А ты?

Шаляпин. А мне все равно. (Наливает еще рюмку.) Странная штука — смерть. Непонятная. Я хочу, чтобы ты еще пожил, за меня… У тебя была нянька, Феона, помнишь?.. Как там, у тебя в Ивановке, было весело… Этого не будет уже никогда… (Оборачивается к окну и напевает романс Рахманинова «Сирень».)

Шаляпин поет. Рахманинов откинулся в кресле, рассматривает свои руки. Пение прерывается.

Шаляпин. Что-то мне худо. Крикни прислугу, а сам уходи. Лизаться не будем. Я тебя очень любил…

Рахманинов, склонив голову, выходит.

Закрыв за собой дверь, Рахманинов, сдерживая рыдания, прислоняется к стене. Из-за дверей приглушенно доносится пение.

Шаляпин.

Рахманинов выходит на улицу. Пронзительные крики газетчиков: «Немецкие войска оккупировали Австрию!»

Немецкие войска пересекают границу Австрии. Колонны солдат маршируют по улицам Вены. Тысячи людей. В экстазе тянут руки в нацистском приветствии.

Садовник-швейцарец с неизменной трубкой в зубах выкапывает куст сирени. Возле него томится Рахманинов.

Рахманинов. Ради Бога, не повредите корней!

Садовник.Не беспокойтесь, герр Рахманинов.

Рахманинов. Сирень — очень капризное растение. Если повредить корни… Дайте-ка, я сам!

Он отбирает лопату у садовника и продолжает выкапывать куст. Садовник обиженно сопит, стоит рядом, попыхивая трубкой.

Сильно постаревшая нянька Пелагея кормит шестилетнего Сашу — сына Татьяны. Наталья укладывает серебро во фланелевые чехлы. Входит Татьяна с пачкой бумаг. Она повзрослела, превратилась в зрелую молодую женщину.

Татьяна. Мама, куда переписку класть?

Наталья.Сундук стоит в студии..

Мальчик капризничает, не хочет есть кашу.

Татьяна(няне). Пелагея, я же тебе говорила, не клади столько масла в кашу.

Пелагея.Кашу маслом не испортишь.

Наталья подходит к Тане.

Наталья.Ну, что ты решила?

Татьяна. Да, мы остаемся в Европе. Я не брошу мужа.

Наталья.Но ведь его же призывают в армию! Подумай о маленьком. (Кивает в сторону ребенка.)

Татьяна.Мама, скажи, а ты бросила бы папу?

Наталья не отвечает.

Татьяна (продолжает). Я понимаю, ужасно больно, но по-другому я поступить не могу. Я сама поговорю с папой.

Рахманинов продолжает выкапывать куст, бережно очищая корни от земли. Подходит Татьяна. Ее лицо взволнованно.

Рахманинов. Видишь, мы почти уже закончили.

Татьяна.Папа, мы не едем с вами. Мы уезжаем во Францию.

Рахманинов бросает взгляд на дочь, возобновляет работу.

Татьяна. Мне это тоже очень больно, но я не покину мужа, пусть война, пусть катастрофа.

Рахманинов. Когда-то очень давно, когда ты была еще ребенком, в горестную для всех нас минуту ты сказала: «Нас утешает то, что мы все так сильно любим друг друга». Помнишь?

Татьяна. Нет.

Рахманинов. А я помню… Иди скажи маме, что через полчаса я буду готов.