А сейчас приходит понимание, что к лучшему. Это, наверное, к лучшему. Судьба знает, как правильно. И этот щелчок по носу я должна принять. Понять, что даже вселенная согласна с моим отцом. Так будет лучше. Так не будет проблем у Марка, так я избегу лишних родительских подозрений и так я не смогу влюбиться. Ведь всё должно было закончиться ещё в Австрийском отеле, затем в отеле при аэропорте, затем у моего подъезда. И не закончилось вот до сих пор.
— Это что-то меняет для тебя? — он берет мою левую руку и перевернув ладонью вверх, успокаивающе поглаживает большим пальцем своей руки.
— Конечно! Ты мой профессор, Марк! — выдыхаю, беру чашку в правую ладонь и застываю, когда вижу, как Марк кусает пучку моего безымянного пальца.
Я снова чувствую это: его глаза затягивают, мы изнываем от жажды и у нас снова один родник на двоих. И я хочу разделить его.
— Звучит очень сексуально, не находишь?
О, да, очень… Господи, о чем мы говорили?
— Я пытаюсь не думать об этом… — отвечаю шепотом, а он поднимается со стула.
Его руки ложатся на мои бедра, сжимают с силой. Моё дыхание сбивается, но он не щадит. Наклоняется совсем близко к моим губам, но касается лишь уголка. А я… я с ума схожу от ощущений. Марк ведет губами по щеке, захватывает мочку моего уха, и я не в силах сдержать стона.
«Всё должно было закончиться ещё…» — пытаюсь зацепиться за мысль. Кручу головой из стороны в сторону, что-то бормочу сбивчиво: «Марк, пожалуйста, мы не должны…» Слова прерывают поцелуи, на которые я не в силах не реагировать, не в силах отказать себе в желании, не отвечать на его огонь, не могу…
Марк не помогает, дразнит покусывая мои губы, а после исцеляет, залечивает, извиняется за такую сладкую грубость и шепчет. Шепчет, словно сам дьявол удовольствия:
— А ты подумай, Вишня. Подумай, как сексуальна ты в моих руках. Моя нежная девочка…
И я больше не способна сдерживаться. Это будто сильнее меня. Хочу снова открывать новую себя в его руках. Новую или Настоящую?
Эти ощущения с ним… Словно я умираю и только его руки способны помочь мне. Я не способна отказаться… Не сейчас… Всего ещё один разочек, а потом точно всё. Точно-точно…
— Буду смотреть на тебя на паре и представлять... Не знал, что меня начнет заводить профессорская тема.
— Правда? И сейчас заводит? — поворачиваю голову и прикусываю его подбородок.
— Меня заводишь ты, — практически рычит. — Чёрт, хотел же всё по-человечески!
Мой бирюзовый свитер летит куда-то в сторону, его рука касается низа моего живота, пока вторая, запутываясь в волосах, прижимает ещё ближе к губам, от которых меня сейчас ничто не в силах оторвать.
Я хочу его… Как же сильно хочу...
Мои руки с шеи Марка перемещаются на скулы, и мне вдруг становится его катастрофически мало.
Хочу чувствовать больше.
Стаскиваю с него пиджак и пытаюсь вести честную борьбу с рубашкой. Надолго меня не хватает, поэтому я судорожно хватаюсь за воротник и дернув, слышу звук упавших на пол пуговиц. Выдыхаю, только когда чувствую под ладонями его кожу.
— Моя горячая девочка, сладкая Вишня, — кусает шею, спускаясь ниже, пока пальцы одной руки касаются меня через тонкое кружево, вторая расстегивает джинсы.
— Вы заставляете меня ждать, профессор… — и пусть я понимаю, что этого учёного звания у него нет, но звучит сексуально.
Изо всех сил фокусируюсь на реальном мире. Чувствую его движения там, где сосредоточено моё желание. Спина выгибается, когда я ощущаю мягкие укусы на ребрах.
— Вся для меня… — снимает мои руки со своих плеч, и я в непонимании распахиваю глаза.
Не знаю, куда исчезла одиноко стоявшая вазочка с конфетами, но, когда Марк усаживает меня на стол, нам уже ничто не мешает. Сам он избавляется от галстука и, продев мои руки через петлю, прикрепляет их ножке стола. Опускается к низу моего живота губами, пока стаскивает джинсы вместе с трусиками.
— Открытая, нежная, беспомощная… — гладит впалый живот, любуется выгнутой спиной и целует мои искусанные губы.
Тело пробивает дрожь. Я хочу его.
— Марк, пожалуйста…
— Пожалуйста, что, девочка? — он касается моих разведенных бедер, пробегает по ним пальцами, а после опускается и целует. Меня подкидывает. Он что, он…
