— Не боишься, что я расскажу твоему папеньке, какой сброд ты водишь домой? — говорит мне, окидывая подругу взглядом.
Раньше таких откровений себе не позволял. Срывался редко, а сейчас и повод не нужен. Раньше. Раньше. Раньше. Много чего раньше было не так, как сейчас! Совсем обалдел! Конечно, к чему церемониться! Он ведь уверен, что всё уже решено! Да уж. Если сейчас он переходит все границы, что ж после свадьбы будет?! Я ещё об известии о женитьбе не отошла, как уже шантаж! Злость на себя заставляет сказать то, что я побоялась бы сказать наедине. Сейчас у меня есть страховка в виде Арины: при ней Илья ничего мне не сделает.
— Закрой свой рот! Слишком много ты возомнил о себе для того, кто на любой приказ хозяина реагирует согласным лаем! — взрываюсь, потому что устала от его гнета! Он идет за моими эмоциями, словно завоеватель за данью! И поглощает их снова и снова, чтобы опустошать даже самые мелкие резервы! — Не боишься, что мой отец узнает о твоём ко мне обращении, и свадьбы не будет?
И замолкаю, испуганная сказанным, но отважно глядя ему в глаза ровно до тех пор, пока он не взрывается смехом.
— Нет, Тайка, не боюсь, —морщусь, а он усмехается, больно цепляя мой подбородок. Ненавижу это "Тайка" и его самого ненавижу, — твоему отцу посрать как ты будешь жить, так что ладно уж, гуляй пока можешь. Как только женой моей станешь вот от этого, - указывает на Арину пальцем, — избавлюсь. И гуляй с умом, Тайка, — переставляет пальцы на мою шею, и шипит на ухо, - не забывай, что ноги целовать будешь тому, кто согласно лает.
Арина делает шаг ко мне, но я предостерегающие поднимаю ладонь- не стоит с ним связываться. Перетерпеть проще. Он смотрит мне в глаза несколько секунд, а потом целует в губы, не углубляя. Просто прижимается и я понимаю: он меня пометил. Это печать. Унизительное доказательство для меня, что ничего не изменится, и я его. Он отстраняется, отпускает меня и смотрит, наслаждаясь эффектом.
Моя ладонь взлетает и дрожит от того, что я сдерживаюсь. Меня захлёстывает обида и злость, но отчётливей всего я ощущаю унижение. Он уходит, а я пулей влетаю домой, подруга за мной. Сейчас я не гостеприимная хозяйка. Мне бы успокоится.
С шумом захлопываю за нами дверь и стою спиной к ней прижавшись. Какой-то моральный мазохизм прокручивать то, что случилось минутами ранее снова и снова, но мое мышление против воли подкидывает картинки. Цепенею, потому что со страхом вспоминаю свои мысли: проще перетерпеть. Проще перетерпеть. Как мать.
Мы сидим на кухне, Арина помогла мне умыться и прийти в себя. Приводила в чувства, как умела: влила два бокала вина залпом. Сейчас я ощущаю обманчивое умиротворение, только мысли путаются.
— Пройдет это. Стресс. — Выносит вердикт мой алкогольный сенсей.
Она ничего не спрашивает, выжидающе не смотрит, к разговору не подталкивает. Просто пьет вино и закусывает сыром. Я расскажу ей. Просто не могу больше носить это в себе. Надо только с мыслями собраться.
— Это жених мой был. Теперь уже жених, видимо.
— Глаза счастьем не блестят, невестушка, — начинает, но прикусывает язык.
— Родители хотят этот брак, - выдыхаю, наблюдая за бликами вина в бокале, — мы с Ильей вместе с детства. Гуляли, он защищал меня в школе, а потом все как-то начали нас женить. Это было весело, льстило, что остальные хотели с ним гулять, а он выбирал прогулки со мной, иногда и в свою компанию брал. Девчонки вздыхали, мальчишки не задирали меня, боялись его, наверное.
— Сколько вам было лет?
— Мне двенадцать, Илье пятнадцать.
— Ага, то есть тогда то, что я на лестничной площадке лицезрела еще имело облик человеческий? — отпивает, словив языком каплю на внешнем стекле бокала.
— Он хороший. Был хорошим, — исправляюсь, — не знаю, когда все изменилось. Наверное, когда мне было пятнадцать, Илья тогда со школы выпустился, а в университет поступать не поехал.
— Туповат? — спрашивает с насмешкой.
— Говорил, из-за меня, не хочет оставаться вдалеке, — говорю и вспоминаю, насколько романтичным тогда это мне казалось.
— Ага, еще и на чувство вины давим, — в непонимании поднимаю бровь, - ну как, я вот ради тебя тут остался, ты должна быть со мной! — пародирует голос, — Частенько это работает. С добродушными да жалостливыми.
— Сработало, — киваю в согласии. — Это задело меня. Тогда приятно, честное слово.
