А я словно тело своё только сейчас ощущать начала. До этого сидела, обхватив руками колени и пошевелиться не могла. Подбегаю к своему мужчине и беру его лицо в ладони. Не сразу, но он фокусирует взгляд на моих глазах, дышит тяжело и часто, и лишь спустя долгие минуты успокаивается. Дергает плечами уже спокойнее и парни отпускают его, чтобы Марк мог меня обнять. Чтобы я могла снова дышать в его руках. Защиту. Я ощущаю сейчас такую стену вокруг себя, что никто пробить не может. Никто, включая злобные слова Кушилина. Мы друг у друга есть и это всё. Всё, что нужно.
Домой добираемся одновременно с доктором, которого Марк для меня вызвал. Я не спорила, не то время. Чувствовала, что Марку нужно позаботиться обо мне. Учусь вот не отнекиваться, а принимать заботу.
Врач уезжает довольно скоро. Всё в порядке, но «Нимесил» на случай, если голова болеть будет оставил.
Сделав мне чай и укутав в плед, Марк закрывается в своем кабинете с телохранителями. Выходят спустя полчаса, уверенна, форменного разноса. Хмурые, чернее тучи.
— Мы меняем охрану, — объявляет Марк, после их ухода.
Я киваю. Даже говорить ничего не хочу, и так ведь понятно, что оны были наняты во избежание вот такой ситуации.
— Пошли в душ? — аккуратно предлагаю, потому что просто не могу сейчас остаться без него.
— Вместе? Уверена, что готова?
— Да, — говорю твёрдо и знаю, что в моих глазах он находит то, о чем спросил: уверенность.
И это правда. Так и есть. Я готова.
Из ванной он выносит меня на руках и укладывает на свою постель. Этой ночью мы просто засыпаем, как и все предыдущие ночи в его доме, но теперь я точно знаю: всё правильно. Потому что тут, в его объятиях, слушая мирное во сне дыхание, спокойное сердцебиение спящего рядышком мужчины, понимаю, что люблю. Люблю той самой настоящей не навязанной любовью. Того, кто дает мне выбор, дает время и помогает открыться.
Люблю.
Просто люблю.
Из Киева в Одессу летим час. Именно там, у Черного моря живут родители Юры Бокаева. Марина Витальевна и Степан Юрьевич. К дому подъезжаем в молчании и как-то слишком быстро. У меня будто было столько времени подготовиться, а я так и не оказалась готова. Возможно ли вообще быть готовой ко встрече с родителями, чьего сына убил твой отец? Почему я есть, а Юры нет? Сейчас он был бы уже мужчиной, закончил вуз или никуда бы не стал поступать, растил детей или не решился бы их завести, был женат или в разводе. Неважно. Он был бы жив, совершал ошибки и исправлял их, как все… живые люди…
Как много «бы» спотыкается об «если»… Если Бы не мой отец он был Бы жив…
Я берусь за ручку двери и выхожу из машины первая. Марк до этого момента олицетворение терпимости. Просто ждет, давая мне время.
— Я говорил, что мы приедем сегодня. Они готовы к встрече. — говорит мой мужчина, пока мы идем к ажурной калитке.
— Они знают кто я?
— Да. — короткий ответ.
Жму на звонок и сердце подскакивает. Дверь отворяет красивая женщина лет сорока семи, рядом с ней мужчина — её муж — ненамного старше.
— Добрый день, — здоровается Марк.
—Добрый день, — вторю ему.
На большее просто не хватает, потому что эту женщину я узнаю. Воспоминания вспыхивают фрагментально.
Вот я выбегаю из своей комнаты, потому что из-за открытой в своей комнате двери услышала, как папа кричит на кого-то в кабинете, а потом оттуда выходит женщина. Она идет почему-то медленно, будто несет тяжелый мешок, а на её лице слезы.
— Мам, почему тётя плачет? — спросила я в тот день.
— Наверное, она сделала что-то плохое и наш папа её наругал. Не совершай ошибок Тая.
А вот другой день. В дом настойчиво стучат. Сначала никто не открывает, а потом отец зло и резко распахивает дверь, словно готов сорвать её с петель. На улице льет дождь, а она стоит, плачет и говорит, что ему вернется всё с лихвой… А затем её глаза вдруг останавливаются на мне. Долго смотрит… Долго, а потом вдруг заходиться в крике. Она падает на колени, опираясь руками о порог…
Мне было страшно, а ей, как я сейчас понимаю, очень больно.
Боль не прошла и сейчас. Я не помнила цвета глаз этой женщины, не уверена, что вообще его знала, но то, что в них так же, как и сегодня плескается боль я уверенна. Такое забыть невозможно. Мать, что потеряла ребенка не забудет.
Тем временем мы проходим по мощеной камнем дорожке в небольшой домик. Марк держит меня за руку, успокаивая, давая понять, что всегда рядом. Я знаю это, неосознанно глажу его костяшки большим пальцем. Прошло две недели со дня драки, они уже почти зажили.
Мы проходим в небольшую уютную гостиную и присаживаемся на диван, хозяева дома располагаются в креслах напротив. Нас разделяет лишь стеклянный журнальный столик.
Мы молчим. Пока я собираюсь с духом, они ждут.
— Тая недавно узнала о той аварии, — начинает Марк.
— Я вспомнила Вас, когда увидела сегодня, — посмотрев в глаза Марине Витальевне произношу я.
