Я не сопротивляюсь. Как можно, когда на его губах всё мое сознание сосредоточено. Вся моя вселенная в этом моменте, в этой минуте. Она бесконечна, но её так мало.
По телу проходит разряд, а после дрожь. Он ждет ответа, а я наслаждаюсь тем, что есть и большего мне не надо. Ощутив внезапную необходимость, кладу подрагивающие ладони на его шею, и Марк углубляет поцелуй.
Мне жарко и вкусно. Какие в голове мысли? Спросите, чего полегче. Это минутами позже я буду сражаться с угрызениями совести, а сейчас вся растворяюсь. В нём.
Он убеждает меня в словах, сказанных ранее: он решает. Управляет, покоряет— всё он. А я в нём. В этом мгновении будто моё нутро сосредоточено. Вся моя жизнь будто была заточена под эти ощущения, эмоции, чувства…
Всё ему… Всё… потому что, кроме как «правильно» в голову не приходит ни одного описания больше.
Проснулась рано. Самолет через шесть часов и мне нужно уходить отсюда. Бежать сломя голову, но так хочется задержаться, мечтать и ощущать то, что испытывала вчера.
Пошевелив голеностопом и решив, что ощущение ноющего дискомфорта вполне терпимо, аккуратно поднимаюсь с кровати. Однако ногу отдает болью при каждом шаге, пока я переодеваюсь из футболки Марка в свою и принимаю обезболивающее, что нашла на столе гостиной.
Марк все ещё спал, забавно подперев щеку рукой. Тайно рассматривая расслабленное лицо, я невольно любовалась им. Взрослая мужская красота никак не приравнивалась к юношеской смазливости Ильи, а уверенность в действиях была настолько же естественна, насколько смешно порой смотрелись попытки Ильи решить за меня тот или иной вопрос. Например, что гулять вечерами по парку опасно. И что девушка не должна краситься и портить кожу. Сейчас это не казалось мне благом. Хорошо освещённый парк, в котором на меня обязательно должны напасть бандиты, уже не был веским аргументом, как и тушь, которую я наносила на ресницы по праздникам.
«Почему именно сейчас? Из-за Марка?» — размышляла по дороге к своему отелю.
Обезболивающее подействовало, но ногу я пыталась беречь. Это вчера Айболит баловал меня, перенося из гостиной в спальню, но нужно брать себя в руки. Он ведь знал, что таблетка подействовала, я сказала ему, но заботиться продолжал. Рассчитывал на что-то? Да нет. После того поцелуя он погладил большим пальцем мои губы, перенес в кровать и, выдав футболку, скрылся из спальни. Всё. Никаких попыток. Ничего. Пчелиный улей возмущенно гудел, а я настойчиво держалась за мысль, что это к лучшему. Если один поцелуй заставил меня непрерывно думать о Марке и сомневаться в Илье, то близость… Подумать страшно.
Но чем дальше я оказывалась от номера Марка, тем быстрее трезвела от его близости. Я чувствовала кислый привкус стыда. Н-да, у чувств есть привкус. И тот, что я ощущаю сейчас отвратителен. Я нахожусь в отношениях с Ильей. Да, у нас не всё идеально, а у кого идеально?!
«Мы должны быть вместе, мы подходим друг другу» — набатом отбивал в ушах голос Ильи, а после я сама шептала это вслух, убеждая.
Ради чего я сомневаюсь? Ради фантазии об Айболите?! Да он забудет обо мне сегодня же. Мы больше не встретимся, а если встретимся, то кивка в знак приветствия будет достаточно, если он, конечно, припомнит меня.
«Ааа, это ты? Милая, это девчонка, которую я сбил тогда на лыжах, представляешь?» — скажет он своей девушке, указывая на меня пальцем.
«Было ли у нас что-нибудь? Ну что ты, она ведь ребенок совсем, в няньках нуждается, был лишь поцелуй. Такой смешной и неловкий. Не смейся, ей нужна была практика!»
Картинки смеющегося надо мной Марка с безликой, но красивой девушкой заполонили мое воображение. Я не могла вытеснить их. Это было выше моих сил. Вся моя неуверенность сейчас сошлась в единой точке и давила. Моральный мазохизм. Да. Мое хобби.
— Уходить по-английски в нашей ситуации не было актуальным, лётчица, — говорит голос над моим затылком.
Не может быть. Не может.
— Прости, не хотела тебя будить, а вещи сами себя не соберут, — оборачиваюсь, пытаясь казаться как можно более невозмутимой.
— Как нога?
— Уже лучше, я приняла таблетки утром, и они сняли боль. Думаю, обращусь к врачу по приезду домой.
— Правильное решение, — Марк наклоняется к моему уху, — Именно так и поступают хорошие девочки, — произносит с хрипотцой. Дразнит. У него получается. Мое дыхание учащается, а глаза находят его губы.
— Мой рейс перенесли, что-то с погодными условиями, — говорю, чтобы сменить градус между нами и отстраняюсь.
— Я лечу тем же. Это надолго. Пойдём, тут есть гостиница.
— Эм, я лучше подожду здесь, — о стоимости отелей при аэропортах я наслышана, таких денег у меня нет.
— Пойдем, говорю. Расслабься. Мы ведь уже выяснили, что я не герой детских кошмаров, верно?
«Ты, скорее, герой эротических фантазий», — думаю, а сама киваю.
