– Формально, этого хочет мой босс, а не я, – напомнила я, согревая пальцы о чашку. – И я не буду спрашивать тебя о том, что ты посчитаешь нужным оставить при себе. Составь список запретных тем – и мы их не тронем. Например, нельзя упоминать бывших девушек или… жён.
Маршалл со стуком поставил кружку на стол.
– Я понял, Ханна. Не пытайся таким образом вытянуть из меня, кто была та девушка.
Чёрт. Опять разозлился.
– Ладно, извини.
Всё-таки, она была важна для него. Иначе он не стал бы устраивать ту драму. И не стал бы слушать её после того, как ушёл от меня.
Наверное, он всё ещё любит её. Она безумно красива и очень ему подходит.
– Где твои родители? – вдруг спросил Тео, и я машинально дёрнулась, расплескав горячий чай прямо на ноги. – Господи, Ханна! Обожглась?
Маршалл подскочил ко мне и, убрав чашку на стол, обхватил мои ноги своими большими руками.
– Нет, я в порядке, – ровно сказала я, не обращая внимания на жгучую боль в районе бёдер. Но она была ничто в сравнение с той, какую я испытывала, когда вспоминала о маме и папе.
– Я спросил что-то не то? – понял Тео и, нахмурившись, взял меня за руки. – Если да, то тоже извини.
Я выдавила улыбку.
– Всё нормально, это же стандартный вопрос, – и на автомате добавила: – Мои родители давно умерли. Погибли в аварии восемь лет назад. – Я взглянула на Тео. – Пьяный водитель не справился с управлением.
Он сжал челюсти так же сильно, как и свои пальцы, в которых держал мои руки.
– Соболезную, детка.
– Спасибо. И я тебе. За отца.
Он кивнул.
– Значит, ты живёшь тут совсем одна? Нет братьев или сестёр?
Я покачала головой.
– Ни бабушек, ни дедушек – никого. А у тебя есть братья или сёстры?
– Нет, я единственный ребёнок в семье. Из близких остались только мама и бабушка по линии отца, но она живёт в Монако. – Тео погладил меня по запястью, на которой сверкал браслет. – Застёжку надо бы заменить, механизм старый и снова может легко расцепиться. Судя по всему, это ценная вещь для тебя.
– Бесценная. И очень памятная. – Я провела пальцем по рельефному плетению и слабо улыбнулась. – Это браслет моей мамы. Всё, что у меня от неё осталось.
А застёжку я обязательно заменю. Из-за того, что я постоянно теребила браслет в моменты переживаний, замок и расшатался. Не хочу снова его потерять.
Тео накрыл мои ноги пледом, вновь подал кружку с чаем и сел рядом. Я немного растерялась от его заботы, но всё равно благодарно ему улыбнулась.
– Ты неожиданно милый.
– Ты неожиданно тоже.
Наш опасный зрительный контакт прервал тихий звук робота-пылесоса, заехавшего в комнату. Я совсем забыла, что включила его, когда пришла.
– Привет, Дастин, – вдруг сказал Тео, и тот поморгал в ответ, будто тоже здоровался, после чего мирно поехал дальше.
А я чуть не подавилась чаем.
– Ты что, подслушивал?!
Маршалл усмехнулся.
– Нет, вы так гоготали, что вас было слышно в соседнем штате. А как Луи поживает?
Я чуть покраснела, но мило улыбнулась и тяжело вздохнула.
– Увы, Луи больше нет в живых.
– Как жаль, Ханна. И кто же теперь тебя выручает?
– Никто, справляюсь своими… руками.
Он поймал мои пальцы и нежно погладил их подушечкой большого. Я не убрала руку.
– И кто из этих пяти счастливчиков доставляет тебе неземное удовольствие?
– Кхм. – Я прокашлялась и показала ему средний палец. – Он. Прости, ничего личного.
Тео рассмеялся, и его глубокий, бархатистый смех заполнил комнату, делая её ещё более уютной. И я поняла, что уже давно не чувствовала себя такой лёгкой и… живой.
И скоро совсем разомлела от горячего чая, не менее горячего мужчины рядом и мягкого пледа, и сама не заметила, как уснула.
Суббота. Девять часов вечера. А я пью фруктовый чай с красоткой и даже не пытаюсь стянуть с неё платье.
Точнее, красотка сладко спит, мирно склонив рыжую головку на моё плечо. И это не потому, что мы с ней всю ночь безудержно трахались.
Ханна уснула уже двадцать минут назад, а я всё ещё сидел рядом и держал её за руку. Наслаждался невероятным цветочным запахом её волос, тёплым дыханием и тишиной этой маленькой, но очень уютной квартирки. Просто сидел и не мог пошевелиться.
Мне уже давно не было так хорошо и спокойно.
Я посмотрел на лицо Ханны, пытаясь разобраться, что происходит со мной, ведь с тех пор, как расстался с Сарой, я больше не подпускал к себе девушек так близко. Я просто трахал их в отеле или у них дома, иногда даже не зная их имён, и больше не искал встречи. Да и с Ханной я не собирался сближаться, просто… так сложились обстоятельства.
Я усмехнулся. Да, обстоятельства.
Я хотел её трахнуть сегодня, а в итоге сижу и смотрю, как она пускает слюни на мою рубашку от Prada. И теперь ещё должен ей грёбаное интервью.
Я прикрыл глаза, вспоминая, как разозлился на неё, узнав, кто она на самом деле:
А я ненавидел журналистов. Презирал их и всё, что они делают. Они как вампиры: высасывают кровь из чужих судеб и никогда не знают меры. Их не интересует правда – им нужны только сенсации и шоу. Чужие слабости и скандалы, на которых они зарабатывают свои грязные деньги.
