– Прости, – хмуро отозвался я, падая в кресло напротив друга и расстёгивая воротник осточертевшей мне рубашки. – И не называй меня так.
К нашему столику тут же подскочила хорошенькая официантка по имени Сэнди и протянула мне меню.
– Готовы сразу сделать заказ? – поинтересовалась она, игриво намотав на палец светлый локон.
– Что ты пьёшь? – спросил я у Джеймса.
– Макаллан7 12-летний.
– Мне то же самое. Пока всё, – пробормотал я, не глядя на официантку. Вздохнув, она ушла, а я расслабленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
– Тяжёлый день? – поинтересовался Джеймс.
– Не то слово, – поморщился я, потирая веки пальцами. – Весь день был на встречах. То стартаперы со своими глупыми идеями, то представители компаний, которые даже не потрудились изучить мой бизнес перед переговорами. Ни одного конкретного предложения, только пустая болтовня. Все хотят моих денег, но не предлагают взамен ничего толкового. Грёбаные паразиты. Терпеть не могу бессмысленную трату рабочего времени и ещё больше – бесперспективные вложения. И как только отец столько лет выносил этих бездарностей, – в сердцах высказался я.
С тех пор, как я возглавил компанию, моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Власть принесла с собой не только свободу принимать решения, но и огромную ответственность – удержать бизнес на плаву и сделать его успешнее в новых реалиях.
Я решил уйти от старых методов, которыми пользовался мой отец, и сосредоточился на инновациях и экологии. Вместо традиционных роскошных, но устаревших отелей, я инвестировал в экологичные материалы и современные технологии.
В каждом отеле установлены системы климат-контроля, управляемые искусственным интеллектом, которые не только поддерживают комфортную температуру, но и минимизируют энергозатраты, а окна очищают воздух с помощью фотокатализа8.
Вся отделка – от полов до стен – выполнена из переработанных или устойчивых материалов. Мебель сделана из древесины с сертификацией Лесного попечительского совета9, а напольные покрытия из натурального пробкового материала или переработанного пластика.
Я также отказался от пластиковых бутылок в номерах, заменив их на стеклянные ёмкости и биоразлагаемую упаковку. Даже мелочи, такие как туалетные принадлежности, разработаны с учётом минимального воздействия на окружающую среду.
Всё сделано так, чтобы сократить экологический след, сохраняя при этом эксклюзивность и максимальный комфорт для гостей.
Теперь наши отели – это не просто места для ночлега и отдыха, но и пример того, как бизнес может быть не только прибыльным, но и заботливым по отношению к планете.
Именно так я из раза в раз презентую концепцию наших отелей на конференциях, туристических выставках и встречах с представителями крупных компаний.
Жаль, что три года назад, когда я поделился этими идеями с отцом, он не послушал меня. Он считал, что такие инновации – это риск, пустая трата времени и денег. Я пытался убедить его, что за ними будущее, что этот шаг сделает нас лидерами в отрасли и выведет нашу компанию на новый уровень, но он был непреклонен.
Надеюсь, отец, хотя бы сейчас ты мной гордишься, ведь я оказался прав.
– Не думаю, что твой старик сидел бы на встречах, если бы не видел выгоду, – резонно заметил Джеймс.
Я фыркнул.
– Выгоду? У отца просто было терпение связываться с этими горе-гениями. У меня – нет. Больше нет. Хватит с меня вложений.
Джеймс рассмеялся.
– Эти вложения в итоге принесли тебе миллиард. Поздравляю, кстати.
– Да, миллиард… – повторил я, почему-то совсем не испытывая радости. – Только этот миллиард
– Ты о чём?
– О том, что с ним я потерял нормальную и более-менее спокойную жизнь. Сейчас вокруг – сплошное давление. Бесконечные встречи и люди, которые видят во мне только кошелёк. Иногда мне кажется, что отец оставил мне не компанию, а цепи на всю жизнь.
Джеймс хмыкнул и откинулся на спинку кресла, крутя в руке бокал. Когда уже и мне принесут чёртову выпивку?
– Такова участь генерального директора, – с усмешкой произнёс друг. – Поэтому я туда и не стремлюсь.
Джеймс тоже был выходцем из богатой семьи. Его родители, Карл и Шерил Кроуфорд, владели частными медицинскими клиниками по всему штату Нью-Йорк, известных своим вниманием к пациентам и инновационными подходами к лечению.
Сам Джеймс в свои двадцать девять лет был кардиохирургом – одним из ведущих специалистов в штате – и возглавлял отделение сердечно-сосудистой хирургии в центральном филиале на Манхэттене. Несмотря на молодой возраст, его имя давно стало синонимом высокого уровня профессионализма, и даже самые сложные случаи обычно попадали на его стол.
Джеймс был старшим сыном и главным наследником семейного дела, от него ждали большей амбициозности и стремления к власти. Карл и Шерил давно настаивали на том, чтобы сын занял кресло генерального директора и управлял всей империей, а не одной клиникой.
