Я ненадолго задержала на нём взгляд, оставаясь незамеченной. Мужчина предстал передо мной во всей своей загадочной красе, словно произведение искусства. Белая рубашка, полупрозрачная, будто вуаль, обнажала его татуированное тело, а рукава, закатанные до локтей, придавали образу таинственности и притягательности. Он стоял спиной ко мне, глядя в окно, рядом с дверью, ведущей в мою спальню. Его волосы, словно волны, свободно падали до самых лопаток. Удивило то, что на нём оказались светлые брюки. Обычно Вильгельм представал в тёмных костюмах.
Внезапно он повернулся, наши глаза встретились, и улыбка озарила его лицо. Буря эмоций взорвалась внутри меня, словно пылающий огонь, заливая сердце теплом и блаженством.
Я подошла ближе и остановилась около своей двери; за окном расцвёл закат, яркими лучами проникая сквозь тонкий тюль. Вильгельм завершил звонок и сосредоточил своё внимание на мне.
– Что-то произошло? – обеспокоенно спросил мужчина, протянув руку к моему лицу. Прохладные пальцы коснулись щеки, нежно погладив её. – Ты чем-то обеспокоена с самого утра.
Он заметил… Я сглотнула зарождающийся в горле ком, мотнув головой.
– Я долго думала… – губы пересохли, ладони вспотели. Оказалось страшно произносить свои мысли вслух. Страх и тревога сжимали сердце, когда я наконец решилась открыться. Вильгельм убрал руку от моего лица. – Ещё тогда, перед тем как Темпус стёрла мои воспоминания… Я решила, что это всё глупости и нужно забыть обо всём и жить дальше. Но я не могу и не хочу! И пришла к выводу, что должна сказать тебе, и, даже если это ничего не изменит, буду рада тому, что ты знаешь, – облизав губы, я собрала всю волю в кулак и посмотрела мужчине в глаза. – Я люблю тебя, Вильгельм.
Ответа не последовало: он продолжал с грустью всматриваться в моё лицо. Ком подкатил к горлу; я сдерживала слёзы, боль в груди нарастала. Взгляд его был полон тоски и непонятных чувств. Я понимала, что что-то навсегда изменилось… Молчание стало невыносимым – оно словно разрывало меня пополам. Я хотела вымолвить хотя бы что-то, но горло пересохло, голос отказывался подчиняться. Мужчина казался чужим и далёким, хотя стоял всего в шаге от меня.
– Я знаю, Лета, – безразличным тоном пророкотал он, отчего я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени. Боль сковала сердце цепями, дышать стало труднее, как и сдерживать слёзы.
Мы стояли друг напротив друга, словно два полюса, притягивающиеся и отталкивающиеся одновременно.
Я смотрела на него глазами, полными печали и слёз. Принять безразличие оказалось больно и сложно… Его прошлые поступки говорили об обратном, но слова и взгляд оставались безучастными. Я пыталась найти ответы в его душе, всматриваясь во тьму глубоких глаз, но там царила лишь мрачная тишина, отражающая моё собственное отчаяние.
– Всё потому, что я человек, смертная? – спросила я, задыхаясь от уже не сдерживаемых слёз, которые потоком струились по щекам. – Из-за этого ты так себя ведёшь? Пытаешься оттолкнуть, несмотря на то, что я уже привязалась?! – истерика подступала к горлу, мой голос сорвался на крик. – А сам?! Зачем вёл себя иначе?! Решил пойти на поводу своих желаний, но вдруг вспомнил, что являешься богом?!
Он молча смотрел на меня – лишь напряжённые желваки исказили иллюзию безразличия, раскрывая мне, что за маской обладателя этого взгляда бушует ураган. Ураган, который разрывал его изнутри, будучи не в силах вырваться наружу.
Больно, как же это больно! Хотелось кричать – невыносимо и протяжно.
– Скажи что-нибудь! – я продолжала повышать голос на него, и, приблизившись к нему, ударила кулаками по его груди. Колотила, пока силы ещё оставались при мне, но продолжалось это недолго, и я уткнулась в его грудь. Моя душа билась в истерике, слёзы струились по щекам. Подняв на него взгляд, я зашептала: – Не молчи, молю…
– Так действительно будет правильно, – тихо проговорил он; дыхание мягко коснулось моего лба. Наши взгляды встретились. Его глаза были полны печали и смотрели прямо мне в душу. Он не пытался убедить в своей правоте, зная, что я всё понимаю. Вильгельм дотронулся до моего лица, стирая слёзы прохладной рукой. – Тебя ждёт насыщенная человеческая жизнь.
Этот жест был полон нежности и понимания – он говорил мне о многом, что не могло быть выражено словами. Я чувствовала, как касание успокаивает меня, как будто в этот миг весь мир замер, и в нём остались только мы двое.
– Я не хочу без тебя, – прошептала я, приникнув к его ладони. Прикрыв веки, судорожно вздохнула; горячие слёзы крупными каплями падали на его грудь.
– Я знаю, огонёк, – зашептал мужчина и губами коснулся моего лба, оставляя невесомый поцелуй. – Пусть всё катится в бездну… но я не хочу тебя отпускать!
– Не отпускай, – проговорила я и его губы накрыли мои, сливаясь с ними в глубоком поцелуе. Ощущения странной лёгкости и удовольствия смешались, заставляя сердце пустить болезненный удар. Будто что-то очень важное ускользало от меня именно сейчас… Прижавшись к Вильгельму сильнее, я закрыла глаза, и всё вокруг померкло в непроглядной тьме, словно мир исчез.
***