– Прости, огонёк, – прошептал он, выхватывая из моих рук подушку, и крепко обнял, прижав к себе. Он уткнулся мне в макушку, пока я рыдала на его плече. – Прости! Я обещал, помню. На мои плечи легло ещё больше обязанностей, – тихо вздохнув, продолжил он, – мне нет оправданий, огонёк. Но… я не хотел обременять и тебя. Понадеялся, что ты привыкнешь к новой жизни и сможешь жить счастливо без меня. Но всё обернулось только хуже для нас обоих. Прости, мой маленький огонёк, прости.
Он гладил мои волосы, приглушая мою боль. Эти прикосновения оказались мягкими, заботливыми. Было так тяжело оставаться сильной, сохранять улыбку на лице, когда всё внутри разрывалось на части.
Я скучала по его ласкам, запаху, голосу. Это было чем-то большим, чем просто привязанность или любовь. Настолько сильным, что словами не объяснить. Это была связь, что не подвластна ни времени, ни расстоянию.
– Почему ты решил, что я смогу без тебя? – всхлипнула я.
– Потому что живу уже не первый век, огонёк, – пробормотал он, вдыхая запах моих волос, – боюсь потерять тебя… хочу для тебя счастья…
– Без тебя, – шмыгнув носом, я сильнее уткнулась ему в грудь, – это не счастье.
Я чувствовала, как его тепло проникало в мою душу, как его ласки смягчали боль. Я обнимала Вильгельма так крепко, будто боялась, что вновь он исчезнет, как утренний туман. Он замолчал, просто давая мне выпустить накопленную боль, понимая, что в этот миг я нуждалась исключительно в его присутствии.
– Выслушай меня, – заговорил Вильгельм, когда рыдания стихли, взяв меня за руки. – Хочу спросить у тебя кое-что важное.
Я мягко отшатнулась от него, пальцами стирая с щек влажные следы слёз. Его прикосновение к подбородку было нежным, как летний ветерок, и его взгляд, пронзительный, как звёздное небо. Сердце билось так неистово, что казалось, будто оно хочет выскочить из груди.
– Не тяни, пожалуйста, – шёпотом проворчала я, борясь со вновь разбушевавшимся внутри ураганом чувств. Протянув руку к его лицу, погладила бледный шрам, – у меня сейчас сердце из груди выпрыгнет.
Вильгельм моргнул и, перехватив мою ладонь, поцеловал пальцы.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж? – сказал он тихо, словно боясь, что его слова разрушат нечто важное между нами. Мои глаза округлились. – Огонёк, я предлагаю тебе стать моей женой; связать твою душу с моей сущностью.
– Если это значит всегда быть вместе, то мой ответ – да.
– Даже не уточнишь детали?
– Вильгельм, это неважно! – я схватила его за воротник рубашки, притянув к себе. – Я люблю тебя! Безумно сильно! С тобой я готова куда угодно!
Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как внутри что-то затрепетало. Этот поцелуй был необыкновенно глубоким и страстным. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту.
Эпилог
За окном шумел океан, тихо, лениво и размеренно плескались о берег волны. Морской бриз шевелил ветки деревьев, стоящих прямо у дома. Их листья ласково гладили фасад.
Лоджия утопала в приятном сумеречном полумраке, нарушаемом огнями свечей, расставленных на журнальном столике у моих ног, комоде, стоящем в углу, и нескольких тумбочках, расположившихся по обе стороны от софы, на которой я удобно устроилась с чашкой горячего чая.
Погода не располагала к купанию, да и вечерняя прохлада заставляла кожу покрываться мурашками. Я наблюдала за морским пейзажем, открывающимся за большим панорамным окном.
Дверь тихо скрипнула; пламя свечей мягко колыхнулось от лёгкого сквозняка. Большие прохладные ладони легли на мои обнажённые плечи, ласково поглаживая. Меня окутали ароматы табака, виски и хвои.
– Думал, ты спишь, огонёк, – прошептал мне на ухо Вильгельм, обжигая своим дыханием, – что-то случилось?
Я помолчала, прикрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. Его голос был таким тягучим и нежным.
– Случилось, – пробормотала я, ставя кружку на столик, и уже более сварливо добавила, повернувшись к нему лицом: – Вы свою невесту в медовый месяц одну оставили, мистер Хаслер! Вам не стыдно?
Брови мужчины поползли вверх от удивления; тёмная радужка его глаза, казалось, сливалась со зрачком. Он был в своём любимом чёрном костюме и белоснежной рубашке, которую украшал такой же тёмный, как и костюм, галстук.
– Жену, – поправил меня он и наклонился, приблизившись к моему лицу, – может быть, миссис Хаслер рассмотрит мои извинения? – подобрался он, облизнув губы, и улыбнулся. – Готов сделать всё, что в моих силах.
Я посмотрела в сторону, притворяясь, будто нахожусь в раздумьях, и слегка нахмурилась.
– Даже не знаю, – покачала головой я. – Можно начать с бокальчика вина: есть шанс, что я подобрею. – Вильгельм понимающе закивал и попытался меня поцеловать, но я ладонью остановила его и прошептала: – Сначала вино.
Мужчина усмехнулся и поцеловал мою ладонь, прежде чем покинуть лоджию. Я победно растянула губы в улыбке, поудобнее устраиваясь на своём месте. Забравшись с ногами на софу, поправила выбившиеся из хвоста кудри.
Дверь вновь тихо скрипнула. Вильгельм поставил на столик два бокала и разлил по ним красное вино.
– Прошу, – произнёс он, подавая мне напиток.