Революция 1917 г. застала В. А. Кривошеина в Петрограде, где он учился в университете на историко-филологическом факультете. В 1918 г. он перебрался из Петрограда в Москву. Был вынужден поступить на службу в советские учреждения. Работая там, он принял твердое решение уехать на Юг России, где трое его старших братьев сражались против красных в рядах Добровольческой армии. Претерпев мытарства, Всеволод Кривошеин 20 сентября 1919 г. повстречал чинов из команды пеших разведчиков Второго Дроздовского стрелкового полка. После поверхностного опроса он был зачислен рядовым стрелком. Это произошло накануне освобождения белыми города Дмитриева-Льговского[98]. В своих воспоминаниях В. А. Кривошеин называет имена своих однополчан-дроздовцев. Это поручики Андреев, Порель, Роденко. Поручик Порель оставил по себе не очень хорошие воспоминания у Кривошеина своими придирками. Сослуживцы объясняли это привычками, усвоенными этим офицером в бытность его юнкером Сергиевского военного училища, располагавшегося в Одессе. По всей видимости, здесь вкралась ошибка. Фамилия поручика Пурель, а не Порель. Офицер с такой фамилией действительно служил в Дроздовской дивизии. Гипотетически его мог встретить владыка Василий, когда по церковным делам приезжал в Париж. Николай Пурель (1900–1952) был похоронен на участке дроздовцев на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа[99].
Возможно, в отношениях двух молодых людей присутствовал некий личный мотив. К 1919 г. за плечами Пуреля было Сергиевское училище и, как минимум, несколько месяцев участия в Гражданской войне. Не только он, но и другие белые офицеры зачастую бывали несправедливы к новичкам, вступившим в ряды ВСЮР в пору наступления на Москву и наивысших успехов белых войск на Юге России. Таких добровольцев легко можно было заподозрить в том, что они отсиживались по своим углам до поры до времени. И вот теперь, когда стало вполне очевидным, куда подул ветер, они решили присоединиться к белым. Безусловно, среди пополнения белых частей осенью 1919 г. могли быть люди и такого сорта.
Упоминается Кривошеиным и его сослуживец князь Оболенский. Вероятно, это был представитель тульской ветви знаменитого русского аристократического рода. В сборнике некрологов Русского зарубежья «Незабытые могилы» есть некролог князя Оболенского, про которого сообщается следующее:
«Князь Оболенский Сергей Дмитриевич (1891–1941), участник Первой мировой войны, Гражданской войны, дроздовец, поручик. С 1919 г. галлиполиец. Инженер-химик. Жил в эмиграции во Франции».
В РГВИА хранится Послужной список князя С. Д. Оболенского. Вот цитата из этого документа.
«Список (по старшинству) генералам, штаб- и обер-офицерам и классным чиновникам 193-го пехотного запасного батальона к 1-му января 1915 г.
Прапорщик Сергей Дмитриевич Князь (в тексте с большой буквы. –
Родился 6 августа 1891 г. Общее (образование) в Тульской Дворянской гимназии окончил курс. Военное – в Александровском военном училище по 1-му разряду»[100].
Таким образом, имя еще одного из однополчанина В. А. Кривошеина можно считать установленным.
Также он упоминает своих «отцов-командиров», в первую очередь А. В. Туркула.
По его словам, полковник Туркул – командир Первого Дроздовского полка «пользовался и не только в нашем полку громадной популярностью легендарного героя. После него наиболее популярным было имя полковника Манштейна, командира Первого Дроздовского полка. Надо сказать, что в нашем полку командиры часто менялись, так что я с трудом запомнил их имена. Но среди них самым выдающимся был, по-видимому, полковник Руммель. Одно время нашим полковым командиром был полковник Голубятников. Он был грузным и тучным человеком. Верхом не ездил. Я видел его один раз, когда мимо проезжал в экипаже с “классическим” бородатым кучером в поддевке на козлах».
На железнодорожной станции Комаричи вольноопределяющийся Кривошеин стал свидетелем прибытия «дроздовского бронепоезда», на котором приехал полковник Туркул. Появление прославленного командира дроздовцев, по свидетельствам будущего пастыря, было встречено криками «Туркул! Туркул!».
«Все бросились смотреть прославленного военачальника, я вслед за ними. Вижу, стоит на платформе мужчина с военной выправкой, высокий, красивый, с гордо поднятой головой».
Спустя считаные дни наступил коренной перелом в ходе военных действий, и белые были вынуждены начать отступление. К тому времени дроздовцы, наступавшие на Брянск, дошли до станции Брасово, севернее Комаричей. Оттуда началось их отступление на юг. При отступлении к Льгову Кривошеин получил обморожение рук и ног и уже из Льгова в санитарном поезде был увезен в Харьков, а из Харькова далее на юг. В строй он уже не вернулся.
