Я услышал, как открылась скрипучая дверь ванной комнаты, и как она закрылась. Оля, видимо, вошла. Я еще какое-то время повисел головой вниз, прислушиваясь к звукам из моей квартиры. Звуков долго не было и я уже было решил, что сейчас будет скандал, с хлопаньем дверей и матными словами в мой адрес, но неожиданно раздался звонкий девичий смех. Похоже, подруги хорошо спелись. Пару минут я пытался подслушать, что происходит у меня дома, рисуя в своей голове разные интересные картины, но потом решил, что это глупо. Надо было либо спускаться вниз и надеяться на крутое приключение, либо все-таки дойти до Сокола и поздравить его, а уж потом вернуться в свою квартиру и попробовать внедриться в эту зарождающуюся женскую дружбу. Я выбрал второй вариант, хотя, казалось, что сама вселенная настаивает на том, чтобы я не шел к своему крышному брату. И может быть, я бы и не пошел. Но ведь дело было не в Соколе. Мне снова хотелось увидеть Сашу. Любовь — несправедливая штука, всегда заставляет уходить от возможностей лишь ради робкой надежды.
В квартире у Сокола было шумно и иерархично. Гомон голосов разносился по всей площади и слышен был даже на крыше. Большинство гостей, многих я совсем не знал, заняли место на полу, на подоконникам и даже на лестнице, ведущей на крышу. Но, конечно, сам именинник сидел на единственном диване, с гитарой, зажатой между ног. Рядом с ним сидела Саша, на плече которой вяло болталась кисть ее парня. Занятно, но фанатке Сокола места на «вип-ложе» не досталось, и она ютилась на ручке дивана. Словно маленькая птичка, со своей жердочки она преданно сидела по правую руку от хозяина и внимала каждому его слову.
Денис сразу же меня вспомнил, и испепелял взглядом, пока я пробирался к дивану.
— Поздравляю, — сказал я, — протягивая Соколу томик Бродского.
— О, круто, — обрадовался мой крышный брат, — спасибо. Я думал ты уже не вернешься.
Прозвучало фальшиво. У меня сложилось впечатление, что он про меня вовсе забыл.
— Приснул чуток, потом с девчонками разговорился.
— С какими девчонками? — напряглась птичка.
И я заметил, что Саша тоже бросила заинтересованный взгляд. Мне бы промолчать. Но эта наглая морда ее парня…
— Сперва с Сандрой, она решила у меня в ванной освежиться, а потом с Олей, она тоже у меня дома отдыхает.
— Ого, — вдруг подал голос Денис, — это у тебя две телки дома? Хорошо устроился.
Ох, столько эмоций сразу прокатилось по этой части квартиры: моя злость, облегчение со стороны фанатки Сокола, неловкость Саши, недоумение именинника. И если недоумение Сокола, не ожидавшего, что одна из его поклонниц так легко упорхнет, неловкость Саши за грубые слова ее парня, и облегчение фанатки Сокола, избавившейся, наконец, от конкурентки имели завершенную форму, то мой гнев только начинал проступать. Чтобы сразу не нагрубить Денису, я сделал ход конем.
— Нас, кажется, не представили, — нарочито сухо сказал я.
— Это Денис, — сказала Саша, — мой жених.
— А тебя я знаю, — развязно протягивая мне руку, заявил Денис, — мы вчера виделись. Ты ее друг — Рома.
— Да, — я пожал его потную ладонь, бросив короткий взгляд на Сашу, — мы виделись.
— Ромыч, тебе чего принести, — спросил Сокол, пытаясь снять возникшее напряжение.
— У тебя пиво есть? — пить вообще ничего не хотелось.
— Настоящие мужики пьют только коньяк, — вдруг заявил Денис, и пафосно так показал пузатую бутылку. — Я знал, что здесь ничего нормального не будет, и принес с собой. Это настоящий «икс о», пробовал такой?
— Не доводилось, — спокойно ответил я, хотя уже прикидывал, чем лучше треснуть этого хамоватого козла.
— Так пиво нести? — уточнил Сокол с видом побитой собаки.
— Зачем? Мы же мужики, будем пить коньяк. Я ведь правильно понял, — обратился я к Денису, — это было предложение?
— Да говно — вопрос, — ответил тот.
Сокол принес четыре рюмки.
— А почему четыре? — тоном распорядителя, поинтересовался Денис.
— Я не буду, — сказал Сокол. — Я уже вино пью, не хочу мешать.
— Я тоже не буду, — сказала Саша.
— Начинается, — Денис скорчил презрительную мину. — Ты-то не соскочишь? — обратился он ко мне.
— Я буду, — заверил я хама.
— И я тоже буду, — вдруг оживилась Юля.
— Может, тебе не стоит? — напрягся Сокол, с сомнением глядя на свою фанатку.
— Всегда хотела попробовать дорогой коньяк.
Мы выпили. Коньяк, наверное, действительно был хорошим, нутро обожгло и разлилось приятным.
— О, Бродский, — сказал Денис, взяв в руки мой подарок. — Слышал.
Совершенно бесцеремонно он сорвал упаковку с книги и открыл ее в середине.
— А, так эти стихи? — удивился он. — Я думал он что-то нормальное пишет.
— А стихи — это ненормально? — резко спросил я, обидевшись за друга, который, по идее, должен был сам открыть свой подарок.
— Стихи это баловство, — авторитетно заявил Денис. — Истории для детишек про Айболита.
— Есенин, Пушкин, Блок — все это баловство, ты считаешь?
— Не, ну, они крутые. А вообще, тоже идиотство. Тогда дурные все были, чтобы телочку развести, надо было романтику накручивать. Если бы, как сейчас, им бы просто так давали, на хрен бы им эти стихи тогда сдались.
