Чем дальше идет допрос, тем больше раскрывается перед следователем неприглядный облик человека, из лексикона которого, самого по себе ограниченного, не выходили слова: «мое», «моей», «моего». Шестьдесят лет прожил Куровский и за всю жизнь не сделал ничего полезного обществу. Имея две специальности — слесаря и плотника, он не любил задерживаться на одном и том же предприятии больше двух-трех лет. Чаще всего, а в последнее время в особенности, поступал на работу и через несколько месяцев увольнялся «по собственному желанию». В характеристиках, которые ему давали, отмечалось, что ничего плохого за ним не замечалось, но и ничего хорошего тоже. Про таких обычно говорят: «Ни рыба ни мясо».
Таким Куровский был и в быту. После развода с первой женой он больше не пытался устроить свою личную жизнь. Близкие отношения завязывал то с одной женщиной, то с другой, то с третьей, и каждый раз без регистрации брака, чтобы не связывать себя, не лишаться «свободы». Люди отмечали: «Прикидывается тихим, казанской сиротой, а сам — блудня». И еще говорили, что он «нахал и хулиган». Эта характеристика, как мы увидим позже, подтвердилась.
Когда Анатолию Тихоновичу исполнилось пятьдесят пять, он заключил «союз» с одной вдовой и перешел жить к ней, в собственный ее дом на улице Красных Командиров, 78, в Красном Селе. Оформлять брак по закону они не стали. Вскоре бывшая вдова, ставшая «гражданской» женой Куровского, умерла. Все свое имущество, в том числе дом, она завещала Анатолию Тихоновичу. Стал Куровский обладателем дома, обнесенного забором, и большого фруктового сада. Такого ему и во сне не снилось.
Новоявленный хозяин начал с того, что упразднил заботы о собаке, переведя ее на «свободное расписание» и полное самообслуживание. Собака должна сама себя кормить — таково было мнение Куровского. Соседи из жалости покормят пса — хорошо, не покормят — не надо, пусть остается голодным. Тем более что он решил заменить четвероногого сторожа другим, более надежным, по его мнению, — электричеством. С этой целью он насобирал на свалках и стройках провода различного сечения и опутал ими весь дом и участок. Они таились в траве и в листве, как ядовитые змеи. Проводка включалась в розетку на веранде. Делал это Куровский поздно вечером перед тем, как лечь спать, и днем, когда уходил из дома. Он спал или отсутствовал, а электричество охраняло его собственность.
Кое-кто из соседей знал об этом. Сам Куровский хвастался тем, что завел «электросторожа». И люди, которым он рассказывал, что вот-де как надежно охраняется у него участок, говорили ему, что это может кончиться плохо. Да и нельзя в каждом человеке видеть злоумышленника, покушающегося на его яблоки или смородину. И вообще, разве можно применять против людей электрический ток?
Однако Куровский не прислушался к разумным словам. На все доводы соседей отвечал со злостью: «Пусть не болтаются на моем участке!»
И вот те, кто предупреждал Куровского, оказались правы…
В четыре часа дня 10 июля, после грозы, Куровский вышел из дома. Сперва он зашел к своему знакомому, дяде Саше, пропустить стаканчик водки. Выпить Куровский любил. В пьяном виде становился особенно грубым, наглым, отталкивающим.
Всегда неприятно видеть седого, морщинистого человека, который не утратил прежних дурных замашек — пьет, ругается. А Куровский вел себя именно так, поэтому его называли нахалом и хулиганом. Впрочем, сам он нисколько не считался с мнением окружающих, настроив против себя почти всех соседей. С ними он постоянно ссорился. Один только дядя Саша разделял с ним порой компанию. Но дядя Саша был неприхотлив. Ему все равно было с кем водиться, лишь бы выпить.
Перед тем как пойти к дяде Саше, Куровский выпустил из сарая собаку. Увидев бегающего песика, живший в доме напротив мальчик Сережа поспешил на улицу. Он хорошо знал это заброшенное животное, жалел его, кормил, несмотря на то что Куровский всякий раз ругался и гнал мальчика, замахиваясь попутно и на собаку.
Радуясь тому, что на этот раз можно побыть с четвероногим другом хоть немного подольше, мальчик повел собаку на полянку за домом. После грозы дышалось легко, воздух был свежий, душистый. Земля еще не подсохла, трава, листья блестели от влаги. Поиграв с собакой, Сережа повел ее обратно в сарай. Но только он взялся руками за цепь, как его поразил ток. Вот тогда-то и раздался его душераздирающий крик…
Первой прибежала соседка Васильева и сразу все поняла.
— Сережа, ты что, не можешь кинуть цепь? — спросила она.
— Не могу, — ответил через силу Сережа, и это были его последние слова.
Васильевой удалось освободить от находящейся под током цепи одну руку мальчика. Подоспела бабушка. Она пыталась оттащить внука за куртку, но у нее ничего не получилось.
Сбежались люди. Наконец удалось разомкнуть страшный «контакт» — руку ребенка и несущее электроток железо. Прибыла «скорая помощь». Сереже делали уколы, применили искусственное дыхание, но было уже поздно. Вернуть к жизни мальчика не удалось…